tomtar | Свежие записи

"До Нижней Пщины было ещё далеко, Евгений решил посвятить своё новое путешествие изучению польского языка.
— Агнешка, — сказал он, выглянув из-за книжки, — тут какая-то ошибка, Здесь написано: «Жница жнет жито, а в жите жужжит жужелица».
— Никакой ошибки! Так бывает! — энергично вмешался дядя Стась.
— А по-моему, это невозможно! — сказал Евгений.
— Отчего же? — вежливо спросила Агнешка. — Летом жницы жнут, и бывает, что в жито на минутку заглянет жужжащая жужелица.
— Но разве бывает столько жужжащих звуков в одном предложений?
— Бывает и больше. Представь себе, что жницы жнут жито, например, в Косьцежине, Ожише или Кшиже.
— Или в Щебжешине, — для большей точности добавила тётя Геля.
— Просто голова идёт кругом, — сказал Евгений."
(А.Осецкая "Здравствуй, Евгений")

Не знаю, были ли в оригинальном тексте трогательной и немного грустной сказки Агнешки Осецкой жницы и жужелицы, но в любом случае - браво переводчику. Хоть так, хоть приглушенно, донес он до русского уха могучее жужжание, коим славны Пщины и Щебжешин. "W Szczebrzeszynie chrząszcz brzmi w trzcinie i Szczebrzeszyn z tego słynie" - строчка, знакомая каждому поляку.

( Read more... )

    Шукурбек Бейшеналиев "Маленькая всадница"
    Детская литература 1971
    Рис.П.Саркисяна
    Пер.С.Баруздина
    формат 70x90 1/16
    тираж 300 000

Эта книга - пример советского интернационалистического воспитания: автор, киргиз, пишет повесть о монгольской девочке, которая переводится на русский и издается солидным тиражом. Русский текст принадлежит Сергею Баруздину, и характерные интонации баруздинских рассказов заметить в нем нетрудно. Несмотря на экзотический материал, история о шестилетней степнячке получилась простой, ясной и симпатичной.

( Read more... )

Обложка обещала приключения. Аннотация обещала тайну. Этого мне хватило, чтобы взяться за книгу.
В десять лет увлекают лихие сюжетные перипетии, а не тонкость чувств и богатство речи. И бог с ним, что персонажи весьма схематичны: полюбить их - его - все равно можно, потому что главный герой сам умеет любить. "Великое плавание" Зинаиды Шишовой рассказывало о путешествии Христофора Колумба. История, суть которой давно уже превратилась в фразеологизм, ставший синонимом банальности, была показана глазами обычного подростка. Искренний и отзывчивый, хотя и не самый проницательный на свете мальчишка радостно отправлялся в заморскую авантюру. Он видел все, хоть не все понимал сразу. Он разрывaлся между привязанностью к великолепному и слабому в своей одержимости мессиру адмиралу и к названному брату, до ума, отваги и благородства которого так отчаянно хотелось дотянуться. Переживать приходилось не за исход путешествия - он известен наперед, хотя сам путь долог и страшен, - а за испытания сердца. Потому что это повесть о верности, о людях - не героях и первопроходцах - просто о людях, которые ошибаются и платят за свои ошибки, которые дорожат дружбой и беззаветно преданны тем, кого любят. Конечно, паруса и каравеллы, а равно бури, непролазное Саргассово море, цинга и проказа, простодушные дикари и алчные завоеватели в ней тоже наличествуют на радость ценителям историй о плавающих и путешествующих. Так что книга была прочитана не раз и не два. И, естественно, хотелось узнать про то, что было потом.

С героем "Великого плавания", Франческо Руппи мы расстаемся на пороге юности. Добрейший синьор Томазо отправляет Франческо во Францию, дабы он стал всесторонне сведущим человеком и смог занять место, соответствующее его дарованиям. Предисловие подкрепляло надежды: "Это - первая книга о Колумбе. Историю его третьего и четвертого путешествий, его безвестной кончины,<...> а также дальнейшую биографию Франческо Руппи и Орниччо вы узнаете из повести "Путешествие в страну Офир". Продолжение попало мне в руки только через несколько лет. По сравнению с первой книгой, "Офир" был прискорбно худощав и с первых страниц привел в недоумение: Франческо Руппи, сорока лет, умирал на пустынном берегу Майорки. Дальнейшие главы рассказывали о счастливой случайности, спасшей его жизнь, и разных прочих происшествиях, но ни словом не касались третьего и четвертого путешествий Колумба и судьбы оставшегося в Америке Орниччо.

Неполные книжные циклы имеют над читательской душой страшную силу, заставляя пристально выискивать в том, что есть, намеки и подсказки на то, чего не достает.

( Read more... )

У ленинградского писателя Игоря Нерцева всего две повести. Думаю, они не очень известны, хотя и изданы приличным тиражом в "Детской литературе", а "Шуркина стратегия" печаталась еще и на страницах журнала "Костер".

"Шуркина стратегия" рассказывает об одном лете в жизни Шурки Горюнова, человека лет двенадцати, впервые попавшего в южный приморский лагерь. Шурка из "проблемной" семьи. В тексте об этом почти не говорится, всего несколько обрывочных упоминаний: "… Были в городской жизни Шурки кое-какие обстоятельства, которые приучили его засыпать самым последним, когда в комнате, наконец, становится по-настоящему тихо. <...>После того, как с его помощью устраивались на ночь двухгодовалый Васька и пятилетняя Танюшка, ему приходилось тратить ещё много нервов, чтобы их не разбудили, дали им по-человечески выспаться. Брат и сестра доверяли Шурке как никому другому. К нему первому бежали со своими открытиями и волнениями. Даже если что-нибудь болело, Шурке докладывали прежде всего, уверенные, что он моментально определит, как тут быть."
Сам-то Шурка совсем не "проблемный" ребенок, просто слишком взрослый для своего возраста. Тощий, взгляд исподлобья, ежеминутно готов огрызнуться, оборониться, если что. В вожаки не лезет, но любителя покуражиться за чужой счет окоротит не задумываясь. В отряде Шурка быстро становится неформальным лидером, даже не стремясь к этому: жестковатый и решительный, он заметно отличается от благополучных домашних мальчиков. Взрослые, как обычно, о внутренней иерархии отрядных отношений узнают последними. А Шурке, кажется, плевать на нежданный авторитет. В лагере он живет взахлеб, в постоянной лихорадочной готовности что-то разведать, куда-то залезть. Еще, еще! Больше действия, больше событий, даже если придется нарушить правила. Ему надо прожить это лето за все прошлые и будущие года, больше-то может и не придется ему побыть просто мальчишкой, наслаждающимся безмятежными летними каникулами.
В общем, об этом и книга - что Шурка успел за одну смену. Добротная повесть о каникулах. Читается она с интересом, да и перечитывается с удовольствием.

Журнальный вариант, если кому интересно, есть в сетевых библиотеках. А больше об этой книге Нерцева не буду, расскажу о второй - "Большие весенние новости".

Вторая книга появилась у меня позднее и, признаюсь честно, в память о первой, которой у меня уже нет. Все-таки "Шуркина стратегия" была любима, автор запомнился. На самом деле повесть "Большие весенние новости" была написана раньше: это дебютная книга Игоря Нерцева. Как мне кажется, очень удачная. Герои ее - шестилетний мальчик с серьезным именем Федор и его котенок Шум. Человеческий и кошачий ребенок знакомятся с жизнью, взрослеют. Каждый по-своему. У Федора молодые и веселые родители, любящие своего сына и друг друга. Не слишком обеспеченные, но им это не мешает. Умеют слушать друг друга, это важно. В общем, с родителями Федору повезло. Но даже в таком надежном и привычном мире, мальчик сталкивается с тем, чему найдет название позже: беспокойство, неприкаянность, нежность, риск, незаслуженная обида, тщеславие, подлость, мгновения счастья.

Детская литература, 1970
Рис.Р.Гудзенко
формат 70x92 1/16

( Read more... )

Две книжки о дальних островах и их обитателях. Ничего исключительного, просто хорошая детская проза с немного экзотическим антуражем. Интересно, что для обоих авторов, Л.Семенова-Спасского и А.Кирносова, писательство - вторая профессия. Один из них - врач, второй - моряк. Книги их о том, что они видели своими глазами, хотя, конечно, это не документальное свидетельство, а детская история.

Л.Семенов-Спасский" "Островитяне"
Детская литература, 1970
Рис.С.Острова
формат 70x92 1/16

А.Кирносов "Маленькая земля в большом море"
Детская литература, 1977
Рис.Р.Гудзенко
формат 70x100 1/16

( Read more... )

Теруэль - столичный город с провинциальной судьбой. Расположен он на плато между двумя ущельями, обнесен старинной стеной и в прежние времена был горд и неприступен. В дни мира и спокойствия былое достоинство обернулось скорбным унынием. Живописный маленький городок оказался в стороне от популярных туристических трасс. Редкая птица из стаи путешествующих добирается до него, чтобы полюбоваться каменным кружевом в мавританском стиле и неплохим набором зданий эпохи модерн.

( Read more... )

"Besame, que me muero..."

В.Губарев "Путешествие на Утреннюю Звезду"
Детский мир, 1961
рис. В.Алексеева

"Путешествие на Утреннюю Звезду" Виталия Губарева носит подзаголовок "повесть-сказка". На самом деле это странный гибрид сказки и научной фантастики.

( Read more... )

Некоторые вещи в моей жизни обладали отдельным свойством: дачным. В городской квартире они, конечно, тоже не валялись бы без дела, но на даче их бытование приобретало ритуальный характер. Таким сакральным объектом был, например, диапроектор с обувной коробкой, в три этажа заполненной баночками с диафильмами. Диафильмы - это целые часы в комнате с плотно закрытой от внешнего мира дверью и зашторенными окнами, в конусе света пляшут пылинки, а на старом шкафу рядом с печкой повешена простыня, на которой расцветают волшебные картины, и слышится только скрип валика промотки и, изредка, недовольное бурчание: "ну куда ты, прокрути назад!"

Другой сугубо дачной принадлежностью была особенная книга: люто-бешено любимый "Рольф в лесах" Сетона-Томпсона. Нет, Томпсонъ-Сетона, так на ней было написано. "Приключенія мальчика-скаута, индѣйца Квонаба и собачки Скукума, съ рисунками автора" - дореволюционное издание в старой орфографии, подарок от родственников, у которых подобные книги водились во множестве.

( Read more... )

В одно прекрасное утро моего первого студенческого сентября фасад преподавательского корпуса ухмыльнулся крупной надписью: "Нам солнца не надо - нам партия светит, нам хлеба не надо - работу давай!"
Времена были уже не брежневские, а даже пост-андроповские, и администрация не стала учинять розыск виновных в "наглом и циничном поведении", а просто быстренько затерла надпись.

Вспомнился мне этот случай из-за подвернувшейся под руку старой газеты, посвященной открытию XXVII съезда КПСС. Газета как газета, сплошь ожидаемый официоз, густо пересыпанный "откликами трудовых коллективов". В том числе поэтическими.

( Read more... )

От старой крепости в испанской Корунье осталось лишь несколько фрагментов стен и бастион, превращенный в маленький висячий сад, носящий имя Сан-Карлос. Смотровая площадка на краю крепостной стены обращена к Атлантике. Позади, в глубине садика, в тени раскидистых дубов стоит саркофаг. Это могила английского генерала Джона Мура.

О Муре у нас, наверное, знают только любители военной истории. Он был уроженцем Глазго, происходил из родовитой, но не слишком богатой семьи, что, видимо, и определило выбор военной карьеры. Всю свою жизнь, начиная с пятнадцатилетнего возраста, провел в военных кампаниях. Сослуживцы его уважали: Мур слыл образцом офицера и джентльмена - "слуга царю, отец солдатам", был умен, порядочен и скромен. Немало сделал для реформы подготовки пехотных войск. Погиб в 47 лет во время наполеоновской кампании, прикрывая отступление британского корпуса из Коруньи.

Его смерти мы обязаны памятным образцом лирического дара русского офицера и появлением выразительного траурного марша.

( Read more... )

"В тысячный раз кинематографические завсегдатаи смотрели добродетельную драму аристократической девушки, ставшей проституткой, которую спас, женившись на ней, добродетельный адвокат. Четыре убийства, два самоубийства, пожар, спасение утопающей и гибель злодея.
Мария Антоновна иногда всхлипывала и жадно следила за картиной."
(В. Королевич «Студенты столицы»)

( картинки с выставки )

Какое вам дело, коль нравится мне
Валяться на крыше, читая стихи,
В саду вдоль дорожек сажать лопухи,
Есть ужин на завтрак и чай на обед
И волосы красить в малиновый цвет,
Сушить на деревьях чулки и белье?!
Мое это дело и только мое!

И отчего это английскую литературную эксцентриаду обычно рекомендуют "для младшего школьного возраста"? По-моему, взрослые - читатели, а также переводчики и художники - получают от нее больше удовольствия, чем дети. Ну, во всяком случае, не меньше. Любимый сборник "Все наоборот" оказался великолепным подарком для друзей, давно уже покинувших школьную парту.

Жаль, конечно, было с ним расставаться. В утешение у меня осталась книжечка потоньше - "В один прекрасный день". В ней есть очень короткие стихи Виктора Рью с очень длинными названиями, а еще шутливые стихотворения Милна, Ривза и Фарджон.

( - Внутре! - прошелестел старичок. - Внутре смотрите... )
- Но что будет делать Принц Всего Света без тебя? - спросила Седьмая принцесса.
- Придется ему как-нибудь обойтись, - сказал Слуга в Лохмотьях, - ведь так уж устроен свет, в нем есть те, кто остается, и те, кто уходит.

Мне всегда хотелось назвать эту книгу "густой". Василий Смирнов "Открытие мира" - подробное, скрупулезнейшее описание деревенского мира столетней давности, всякого его дыхания под пристальным взглядом ребенка. В детстве такие книги, по зернышку, по ниточке перебирающие житейские мелочи, вытаскивающие их напоказ как неведомые самоцветы, просто завораживали изобилием и первозданностью бытия.

"Мир был велик, таинствен и чудесен.
Он начинался в избе, в темном подполье, где лежала картошка и жили домовой и скребучие мыши. Мир выходил на улицу, простирался по шоссейке, гумну, переулкам, куда Шурка бегал играть в шары, бабки, в городки и "куру".
Кончался мир за околицей села, у Косого мостика. Там в густой сосняк падало небо.За поворотом шоссейки, у верстового столба, пропадали обычно из глаз пешеходы, грачи, подводы, собаки - пропадало все живое...
Шурке очень хотелось знать: что же там, за этим взаправду упавшим небом? Он обратился к матери. Ей было недосуг, она прогнала его прочь, и Шурка придумал свое объяснение.
Если идти все вперед и вперед, туда, где падает на землю небо, можно найти облако. Оно лежит на луговине, как студень, свалившись с неба, кусищем величиной с амбар. На вкус облако соленое, и его ночью лешие хлебают ложками."

Это нравилось.

A запомнилась ярче всего совсем простая сцена посиделок в вечерней избе, в которой пели песню с нездешним названием "Трансвааль".

( Read more... )

Питер Джойс "Тики"
Детская литература, 1969
рис. Д.Штеренберга

На первый взгляд повесть Питера Джойса "Тики" - из разряда книг, издававшихся в Советском Союзе исключительно по причине поддержки народов развивающихся стран. Сюжет незатейлив: самый способный мальчик из африканской деревеньки получает приглашение продолжить учебу в средней школе в Большом Городе. До города - 7 дней пути через всю страну, которая сейчас носит название Замбия. Вот о путешествии-то и пойдет речь.

( Read more... )

( Read more... ) Giotto

9 мая тихо и незаметно, заслоненное иными событиями, прошло грустное известие - умерла английская писательница Мэри Стюарт. Ей было 97, последние пятнадцать лет она ничего не писала, и меня не надо убеждать, что никто не вечен, но как же жаль осознавать, что последняя страница перевернута.

( the Storyteller )

" - И никакого дракона? - услышал я от Бедуира.
- Никакого дракона."

... он играл не в кубики, а в шарики. Когда стал большим, то построил себе дом-часовню и назвал его "Каприз". А когда Гауди умер, о нем стали писать книги. Большие и маленькие.

( Read more... )

   Г.Ширяева "Возвращение капитана"
   Приволжское книжное изд-во 1968
   рис.В Успенского
   формат 84x108 1/32
   тираж 75 000

Галина Ширяева издавалась в основном у себя, в Саратове. Несколько ее повестей есть в электронных библиотеках, но вряд ли они на слуху. Как правило, она писала о родном городе, не называя его, но угадать место действия не составляет труда. Ее книги - о девочках-подростках, стоящих на пороге взрослости и о событиях в их жизни, помогающих переступить через этот порог. В них нет ничего скандального или щекочущего нервы, нет чудес и невероятных приключений. Правда, они нередко эмоциональны и возвышенно-романтичны. В повести "Возвращение капитана" есть и привкус мелодрамы, но это почти оправданно в истории, рассказанной "ее величеством Люськой Четвертой".

На первый взгляд Люська вполне могла бы быть "крапивинской девочкой": решительная, мечтающая о море и неоткрытых землях, привыкшая беседовать с отцом "как мужчина с мужчиной". Но Люська не мальчишка в юбке, а очень даже девчонская девочка, грозящая "все силы бросить на красоту" и мечтающая о том, "чтобы кто-нибудь хоть один раз, хоть один-единственный раз в моей жизни вот так же опустился передо мной на колено". Люська живет в тихом городке, где ничего интересного не случается и случиться не может и все знакомо до последнего кирпичика. Но в это лето!.. В это лето появляется загадочная соседка, отношение к которой у Люськи скачет от обожания до ненависти, и сокровища, спрятанные в старинных часах, и пропавшие картины, и страшная зимняя сказка, и истории с привидениями. Только это все же не приключенческая повесть. Все тайны, разумеется, найдут разгадку. Неожиданным для Люськи образом, совсем не так, как ей представлялось. Не так, как представлялось всем...

( Read more... )

У испанцев отношения с кошками как-то не сложились. Холеные собаки, собачки и собачищи встречаются на каждом шагу, а кошки явно не в чести. Кошачье племя платит людям взаимностью, о чем предупреждает невинный вроде бы фонтанчик в виде толстого смешного кота на одной из площадей Коруньи.

Это гатипедро.

( Read more... )

   Г.Карпенко "Шура"
   Детская литература, 1971
   рис. С.Трофимова
   формат 60x84 1/16

Задним числом я нередко поражаюсь тому, насколько глубокими и, в сущности, недетскими были многие детские книги. Но в детстве меня это не удивляло. Мне казалось, что в книгах так и должно быть - всерьез, по-настоящему. Честно. К счастью, мне никто никогда не говорил высокомерную фразу "тебе это еще рано", и книги, которые не нянчатся с читателем, у меня были всегда.

Ни в одной из повестей Галины Карпенко, которые у меня сохранились с детских лет, не встретишь слащавой умиленности и подлаживания под ребенка, которому "еще рано об этом". Об этом - о трудном, не всегда понятном, иногда болезненном, но всегда непридуманном. О том, что заставляет нас взрослеть - незаметно, день за днем.

( Read more... )

   Мириам Мейсон "Мальчик с великой Миссисипи"
   Детгиз 1957
   рис. М.Фроловой-Багреевой
   формат 60x91 1/16
   тираж 115 000

Повесть Мириам Мейсон рассказывает о детстве Марка Твена - о тех его годах, когда он носил имя Сэма Клеменса и играл в пиратов с окрестными мальчишками. Эту книгу хорошо читать после знакомства с приключениями Тома Сойера - эпизоды мальчишеских приключений будущего великого писателя всячески подчеркивают сходство между Сэмом и Томом. Мне кажется, в детской биографической прозе такой прием вполне оправдан и помогает разглядеть, что из-за вальяжного седоусого мистера с фотографии на фронтисписе выглядывает озорной и мечтательный мальчишка.

( Read more... )

В 1922 году по решению советский властей был затеян амбициозный эксперимент: создание в Сибири Автономной Индустриальной Колонии (АИК). Более 600 колонистов из Америки и Европы, идеологических романтиков и откровенных авантюристов, прибыли в Кемерово чтобы построить здесь современный индустриальный центр. Как вспоминал один из колонистов: "Я оставил Калифорнию и отправился в Кузбасс, в Кемерово, с целью помочь восстановлению советского хозяйства. Как пролетарий, я знал, что я не смогу помочь Советскому Правительству материально и поэтому решил организовать в кругу рабочих специалистов поездку в Россию для совместной работы. Мы приехали потому, что решили пожертвовать всем, чтобы научить рабочих России новейшим методам работы и сделать их хорошими рабочими". На самом деле вклад был не только технологическим: за участие в этом проекте колонисты должны были заплатить немалую сумму - 300 долларов. Но иностранных спецов, вдохновленных размахом великой стройки, это не останавливало.

Среди "новых сибиряков" была и Рут Эпперсон Кеннел (1889-1977). Вместе со своим мужем она прожила в Кемерово 2 года, с 1922 по 1924. Рут Кеннел была одним из самых активных членов АИК "Кузбасс", работала в колонии библиотекарем и секретарем. После работы в Кузбассе она переехала в Москву и трудилась в библиотеке Коминтерна, а 1927 г. в качестве секретаря сопровождала в поездке по СССР Теодора Драйзера, который впоследствии посвятил ей новеллу "Эрнита". По возвращении на родину, Рут Кеннел обратилась к детской литературе, причем некоторые ее книги были основаны на впечатлениях от пребывания в Стране Советов: "Беспризорник Ваня" (1931), "Николка" (1943), "Приключения в России: киргизский призрак" (1947). Кузбасскому же периоду жизни посвящена ее повесть "Товарищ Костыль: сибирские хроники юного Дэвида Пламмера". Книга вышла в США в 1932 году, но советского издания не последовало - американская колония в Кузбассе к тому времени прекратила свое существование, а результаты ее деятельности трактовались весьма неоднозначно. Только в 2008 году благодаря усилиям кемеровских краеведов повесть появилась на русском языке.

( Товарищи! Не плюйте в оркестр! Уберите семечки! )

Оригинал взят у

misss_kisss в Радоваться жизни самой

Таких парадоксальных писателей, пожалуй, больше и нет в советской истории. За долгую жизнь она написала всего две большие книги – и получила за одну из них Сталинскую премию. И при этом – ни пафосных интервью в газете «Правда», ни «Голубых огоньков» по телевизору, ни теплых должностей в писательском союзе.

Никто из ее верных поклонников (а это, без преувеличения, все детско-подростковое население СССР 60—70-х годов) так и не узнал о ее личной жизни ничего, хотя пытались многие. Пять скупых строчек в Большой советской энциклопедии – и точка.

Одна из двух повестей писательницы Валентины Осеевой «Васек Трубачев и его товарищи» рекомендовалась учителями для внеклассного чтения. Другая – «Динка» - зачитывалась буквально до дыр.

Однажды я сказала себе: я должна разгадать тайну ее героев, Динки и Леньки. Откуда они взялись? Чем закончилась их верная и такая трогательная дружба? Они выросли и поженились? Может, еще живы их прототипы или люди, которые хоть что-то знают о судьбе Валентины Осеевой? Ведь не могла же в самом деле таинственная писательница навсегда кануть в Лету и исчезнуть со страниц истории... Оказалось, такие люди есть!

( Найди меня, Леня! )

Шокирующая фотография малолетней лондонской проститутки хорошо известна. Надпись на обороте гласит:
"Mary Simpson a common prostitute age 10 or 11 year. She has been known as Mrs. Berry for at least two years. She is four month with child" - Мэри Симпсон, проститутка, 10 или 11 лет, на четвертом месяце беременности. Последние два года известна также под именем "Миссис Берри ".
Фотография сделана в 1871 году. Она нередко используется для иллюстрации неблаговидных нравов Викторианской эпохи. Однако один американский сайт предложил углубленный экскурс в историю этого снимка.

( Read more... )

Оригинал взят у

svetozarchernov в Кое-что о Джероме К. Джероме и его друзьях

Сложные последовательные ассоциации в связи с бурным обсуждением в ЖЖ "Мастера и Маргариты" заставили меня вспомнить наш достаточно плохой, на мой взгляд, фильм "Трое в лодке" и его английского конкурента. В конце англйиской картины имелся эпилог, в котором рассказывали о реальных прототипах трех джеромовских героев и их дальнейшей реальной судьбе. Тогда я ничего, конечно, не запомнил, но теперь решил заполнить этот пробел в своих познаниях, пробежавшись по Инетрнету, и вот что получилось:

Джером Клапка Джером

( Read more... )

Оригинал взят у

mari_mekko в Приглашаю вас на прогулку по следам Туве Янссон!

В этом году в Финляндии отмечается юбилей – 100 лет со дня рождения Туве Янссон.
Сколько же появилось о ней статей в финской газетной периодике, не счесть! Но больше всего меня заинтересовало приложение газеты Helsingin Sanomat – «NYT», которое разработало маршрут по следам Туве Янссон!
(Оригинал статьи в газете NYT)

Экскурсия начинается от района Katajanokka (номер 1), извивается через центр и заканчивается в больнице «Аврора» (номер 9). Альтернативная конечная точка может быть также на кладбище Хиетаниеми на старой стороне.

( Read more... )

Originally posted:

Наташа Биттен: Путешествие по Голландии с Кеесом Адмиралом Тюльпанов (Клуб Путешественниц)

Эту карту я рассматривала много раз. Каждый раз, когда бралась перечитывать книгу «Кеес Адмирал Тюльпанов» Константина Сергиенко. Однажды мне пришло в голову заглянуть в атлас. И чудо произошло! Лейден, оказывается, был настоящим городом. Не выдуманным. Пусть даже и крошечной точкой на карте, где не видно ни Бреестраат, ни Питерскерк, ни Цитадели. Я поняла, что есть шанс…
( Read more... )

Ляморисс и Виго. Французская кинопоэзия.

"Красный шар"

"" (Watch on YouTube)

"Аталанта"

Юрий Герман "Часовые"
ДЕТИЗДАТ ЦК ВЛКСМ 1938
Илл. Иосиф Ец
формат 70x92 1/16
тираж 50 000

Маленькая повесть о семилетнем Бобке, отправившемся на лето к отцу-пограничнику на Дальний Восток - несомненный социальный заказ. На границе с Манчжурией ходили хмурые тучи, газеты печатали очерки о легендарном Карацупе и наблюдательных пионерах, в кино крутили "Джульбарса", призывы к бдительности звучали со всех сторон. В книге Германа описание собственно пограничной заставы занимает совсем немного места. Зато есть целый набор популярных шпионско-диверсантских сюжетов: тут и коварные вражеские агенты, и перебежчики, и злобные кулаки-поджигатели, и умнющий пограничный пес, и озверелая империалистическая военщина. Обо всем этом Бобка узнает из рассказов пограничников, а кое в каких событиях даже принимает непосредственное участие. Рассказано об этом интересно и убедительно, и у читателя не остается никаких сомнений, что на страже Родины стоят не только бойцы-пограничники, но и каждый, кому дорога мирная жизнь.

Пионерская правда_20.12.1937

( Read more... )

Источник

Нет в нашей стране, пожалуй, человека, которому не известна история «Дикой собаки динго». Второе название, данное ей автором «Повесть о первой любви» обусловливает нескончаемый интерес к произведению у молодежной аудитории и определяет книгу, как классику российского юношества. Меньшее количество читателей вспомнят в связи с книгой имя автора Рувима Исаевича Фраермана (1891-1972), написавшего в своей долгой писательской биографии много повестей, но «Дикая собака динго» самая известная из его творчества. Ещё меньшая часть читателей повести проведут параллель с сахалинской историей. Быть может, на формирование образов главных героев и места событий влияет известный фильм с одноименным названием 1962 года. Одна из первых ролей блистательной Народной артистки России Галины Польских. В написании сценария участие автор повести почему-то не принимал, фильм снимался в Крыму под Феодосией, действие происходит в послевоенный период. Всё это переносит историю, описанную в оригинале, далеко от берегов Амурского лимана. Фильм замечательный, очень талантливый, но, на мой взгляд, самостоятельное произведение «по мотивам оригинала».

Сам Рувим Фраерман описывал в 1939 году, как создавалась повесть: «Я узнал и полюбил всем сердцем и величественную красоту этого края, и ее бедные, угнетенные при царизме народы. Особенно я полюбил тунгусов, этих веселых, неутомимых охотников, которые в нужде и бедствиях сумели сохранить в чистоте свою душу, любили тайгу, знали ее законы и вечные законы дружбы человека с человеком. Там-то я наблюдал много примеров дружбы тунгусских мальчиков-подростков с русскими девочками, примеры истинного рыцарства и преданности в дружбе и любви. Там я нашел своего Фильку (Один из главных героев повести – Г.С.). И удивительно, эту книгу я написал быстро и даже с легким сердцем в Солотче, в декабрьские морозы за один месяц. Работал по ночам, выходил ненадолго подышать свежим морозным воздухом, когда ослепительно чистый снег был залит фосфорическим светом полной луны».[1, с.6]

( Read more... )

Оригинал взят у

murmon в По местам Евы Кюн из "Повести о рыжей девочке" и

donna_benta в "Кто плюнет безмятежно на двойки и колы?.."

Была у моей мамы в детстве одной из любимых книга Лидии Будогоской "Повесть о рыжей девочке". Она очень хотела, чтобы её прочитала я, и сумела её для меня купить.

( Read more... )

сайт_Литературное древо Сарапула

И опять приходится благодарить интернет-обсуждения малоизвестных книг. Ну как бы мне еще попалась книга, изданная смешным тиражом в Саранске, да еще аккурат накануне "перестройки"? Две повести, а скорее даже две очень условно выделенные части одной книги - "Таня, Яник и собака Жолька" и "Чудесная звездочка" рассказывают о брате и сестре и их долгой дороге домой, к бабушке. Дороге, занявшей почти три года: 1917, 1918, 1919.

Книга, похоже, автобиографическая и, похоже, недописанная - очень уж резко обрывается грустная одиссея детей, потерявших родителей. Хроника странствий через Поволжье, Петроград и Москву напоминает старый фотоальбом: чьи-то полузабытые портреты, незнакомые улицы, несуществующие дома. Так видит ребенок: не анализируя, не обличая, лишь выделяя и запоминая навсегда поразившие сцены.

Яник и Таня, десяти и двенадцати лет, проходят через расставания, не обещающие встречи; переживают беспомощность живой игрушки в руках недоброго нездорового человека; узнают тоску и голод. Рядовая, в общем-то, история, а - трогает. В простом рассказе живет не утихшая за столько лет обида на злое слово и равнодушный обман и тихая благодарность чужим людям, чье бескорыстное сочувствие в детском воображении превратилось в чудо, помогшее уцелеть и вернуться назад.

( Read more... )

Маленькие, голодные, усталые, они упорно бредут по вязкой холодной дороге, стремясь в свой заветный бабанин дом как в другую страну, самую светлую и радостную на свете, а вернее - в то безмятежное время, где "будет мама молодая и отец живой".
А я не могу не думать о том, что впереди их ждет изба с парализованной старухой, и четыре года гражданской войны, и страшный поволжский голод, и печальное взрослое знание о пепелищах "прежних мест".

В Петербурге есть нешумное и очень полезное место Библиотека книжной графики. О разных нужностях и занятностях, которые там водятся, онo усердно сообщаeт в своей ленте, ну а прямо сейчас живьем в их выставочном зале можно познакомится с выставкой "Художники довоенного ДЕТГИЗа".

В качестве вводного слова можно почитать статью, а я ее дополню картинками с выставки.

( Read more... )

Сейчас, по-моему, радио слушают только в машине, перемещаясь из пункта А в пункт В. Это раньше радиотрансляции были ежедневным бытовым фоном. Невнятно бубнила радиоточка на кухне, иногда прерываясь размеренным стуком метронома и сообщением, что в Петропавловске-Камчатском, как всегда, полночь. Изредка ухо выхватывало что-то интересное, и тогда рука тянулась прибавить звук. Так ко мне приходили радиопостановки. Почему-то всегда с середины, и потом приходилось мучительно доискиваться, что же это была за книга. Обрывочные воспоминания об одной из них долго не давали покоя. Что-то приключенческое, про школьников, оказавшихся в немецком бункере, про ядовитые консервы и взрыв. Помнились мне еще какие-то радиопереговоры с внешним миром и позывные "Карточный домик". Парнишка, который всех спас, был в обычной жизни размазней, но в трудной ситуации вел себя достойно. Когда страна быть прикажет героем, у нас героем становится любой, ага. Рассказ был захватывающим, напряженным и без лишней патетики. Но с каким-то непонятым мной до конца, интуитивно чувствуемым подтекстом. Хорошие детские книги ведь пишут писатели, которые помнят, что их читатели однажды вырастут.

( Read more... )

Святая Катерина Сиенская, покровительница Италии, была, как явствует из ее имени, родом из славного города Сиены. Ее нетленные мощи, во всяком случае лучшая их часть, поныне хранятся там в церкви Сан Доменико.

Andrea Vanni_Santa Caterina da Siena_ciesa San Domenico

capo di Santa Caterina da Siena_ciesa San Domenico

Катерина жила на окраине, у Фонтебранды, и восхитительный сиенский кафедральный собор могла созерцать каждый день, хотя и с тыла. Зрелище однако же величественное и предивное.

( Read more... )

Узкий проход между домами в старом квартале Кордовы рядом с Мескитой носит звучное название calle de Los Arquillos - улица Арок. Когда-то арок было семь, но часть их со временем обрушилась. Пройдя под арками, выходишь на calle Cabezas, улицу Голов. Впрочем, уже не выходишь - улица Арок закрыта на замок. Буквально. Проход перегорожен решеткой. На стене рядом с решеткой мемориальная доска в память о семи инфантах Лара, чьи отрубленные головы мавры развесили на этих самых арках.

( Read more... )

Незадолго перед школой мне подарили книгу с утешительным названием "Веселый третий". Наверное, думали пробудить во мне тягу к знаниям. Третий класс из заглавной повести и вправду не скучал. Но совершенно зачаровали меня рассказы, не о школе, просто о детях. О том, как здорово стать троглодитами. О долгой и многотрудной жизни картофельного человечка. О старой облезлой игрушке, которую не надо чинить: она будет уже не та, чужая; изменить ее - как предать.
Рассказы читались и перечитывались по кругу, очень долго. До сих пор люблю их. Почему-то казалось, что они о зиме, может быть из-за рассказа про стеклянную антилопу, в котором царило зимнее волшебство. Или из-за полярных приключений героического Буль-Буля? Не знаю...
Вторая книга появилась у меня спустя много лет. Опять сборник рассказов и маленьких повестей. Немного взрослее и строже. Повести были о лете в деревне, и жестковатая простота сельской жизни вставала в них без прикрас. Пойти гулять с подружкой здесь означало отправиться за травой для козы, а набеги безобидного ужа больно били по карману. Но здесь же был сказочный болотный туман, и беспричинная шальная радость, и разноцветные берестяные паруса, и звуки травы.

Мария Степановна Киселева. Не слишком известная писательница. Хорошие книги.

А в передней шла охота. Мамонт появился вскоре. Только раскопали на вешалке шубы и куртки, как показалась большая серая спина — дедушкиного пальто на меховой подкладке. Троглодиты накинулись на него с дубинками. Мамонт — животное огромное, ископаемое, страшной силы, но тут он быстро рухнул. Охотники затрубили победу.
— В чем дело? — прибежала тетя Маша. — Батюшки! Что это?
— Победа! — ответил сын, выпятив челюсть. — Мамонт рухнул. — И потряс дубинкой.
— Ты с ума сошел, — тетя Маша подняла пальто, — Вешалку оторвали. Марш отсюда, пока дедушка не видал.
— Нам никакие дедушки не страшны! Мы сейчас взвалим мамонта и понесем на обед. <...>
Они собрались нести свою добычу в пещеру, но тетя Маша не позволила, а на обед выдала тарелку с ветчиной и бананы.
— Ого, в пещере огонь! А вот и добыча. — Троглодиты поставили добычу на огонь — маленький коврик — и уселись вокруг по-турецки.
— А вилки? — спросила Лилька.
— Хо-хо! — захохотал троглодит Жешка. — Ты соображаешь? Вилки! Даже ножей еще не было. Есть надо вот как. — И он горстью взял три куска мяса.
Лилька и Антон захохотали тоже и полезли руками в тарелку. Лильке попалась косточка.
— Кости надо обсасывать, — рычал главный троглодит. — И бросать через плечо. Вот так. Кожуру от плодов — тоже. А пальцы вытирать об себя.
Стало совсем весело. Ели, кидали через плечо и вытирали пальцы об себя. Конечно, все время пели охотничью песню.

( Read more... )

   Софья Радзиевская "Болотные робинзоны"
   Татарское книжное изд-во 1959
   с 4 цветными вклейками
   художник В.В.Карамышев
   тираж 45 000

Первые произведения Софьи Борисовны Радзиевской (1892—1989) были опубликованы еще в начале 30-х годов. Рассказывали они о том, что было близко и хорошо известно писательнице, биологу по образованию, неутомимой путешественнице, участнице многих научных экспедиций, нередко связанных с огромным риском, о чем красноречиво свидетельствуют, например, рассказы "Хунхузы" и "Наводнение".

"За лесными сокровищами", "Тигренок Гульча", "Голубой махаон", "Джумбо", "Том-музыкант", "Два волчонка", "Витюк", "Выдра польского короля", "Пум", "Лесная быль" , "Полосатая спинка", "Круглый год" — в этих книгах перед глазами читателя проходят бабочки и лягушки, рыбы и птицы, домашние животные и дикие звери. Жизнь этих персонажей полна глубокого смысла, драматизма и абсолютно достоверна.
"Я прожила долгую жизнь в дружбе с природой, я любила и знала зверей и животных, а они верили мне и любили меня.И теперь, стоит взять перо и положить на стол лист бумаги, как меня окружают воспоминания. Барсёнок Арстан бархатной лапкой трогает моё плечо. – Помнишь? – как бы спрашивает он. Ой! Что-то тихонько щекочет ногу. Это ёж Забияка жмётся ко мне колючим боком. – Про меня ты тоже не забыла? – как будто говорит он и ласково фыркает. Том-музыкант сидит на своём любимом месте, на пороге. Он молчит, но его глаза сияют, как драгоценные камни. Мы и без слов понимаем друг друга.Но разве только они пришли ко мне из страны воспоминаний! "

Некоторые из книг Радзиевской выходили в Детгизе, но в основном она печаталась в Татарстане. Вдали от столицы были изданы ее приключенческие повести: "Рам и Гау" о первобытных людях, "Остров мужества" об архангельских поморах, занесенных бурей на Шпицберген - реальная история, легшая также в основу повестей З.Давыдова "Беруны" и К.Бадигина "Путь на Грумант"; роман "Тысячелетняя ночь", героем которого стал Робин Гуд; повесть о войне "Болотные робинзоны".

Честно говоря, не могу понять, почему центральные издательства упорно игнорировали книги Радзиевской. Это хорошая детская проза, без слащавого сюсюкания, иногда даже жестковатая, но неизменно увлекательная. Очень характерна в этом отношении повесть "Болотные робинзоны" - драматическая история жителей полесской деревушки, оказавшейся на пути фашистского десанта. Это, по-видимому, наиболее известное произведение Радзиевской, выдержавшее несколько переизданий.

( Read more... )

   Ольга Гурьян "Первая дорога"
   Детгиз 1960
   формат 70x92 1/16
   рис. П.Саркисяна

Эта книга вдвойне любима: мне нравятся такие простые маленькие истории о простой малышовой жизни, и я люблю книги Ольги Марковны Гурьян. В сборник вошли короткие повести и рассказы разных лет, включая несколько историй из уже представленной в Музее книги "Рассказы Мей Лин". Все они о маленьких детях, с которыми каждый день случается что-то новое и чуть-чуть необыкновенное. Мне кажется, писательнице удалось "присесть на корточки" и посмотреть на мир с точки зрения человека совсем еще небольшого, для которого в обыденных вещах есть сказка и маленькое открытие.

( Read more... )

Среди унылой будничной рутины блаженствую от нежданной находки - автобиографических рассказов Василия Никифорова-Волгина. Господи, какое же счастье окунуться с головой в выразительный, прелестный в легкой своей словесной неправильности язык, незатертый и "с тишиной на сердце". Мы разучились так писать - простодушно и красочно, воскрешая непосредственность детского чувства и яркость телесной памяти: в осязании, запахах, звуках. Приберегу себе здесь один рассказ. Немножко поздно как будто, не "к дате", но так даже лучше. Отчетливей и чище.

( волки со звездою путешествуют! )

   Игорь Мельников  "Бабушкины кактусы"
   Детская литература 1973
   формат 60x90 1/8
   илл. А.Тамбовкина

Морские истории для малышей, рассказанные юным неопытным матросиком: флотские премудрости, экзотика южных морей и трудная жизнь корабельных котов.

( Read more... )

   Петер Хакс "В подземелье старой башни, или Истории о Генриетте и дядюшке Титусе"
   Детская литература 1966
   тираж 50 000
   рис.Н.Антокольской

Драматург, поэт и эссеист Петер Хакс (21.03.1928 - 28.08.2003) считался в ГДР современным классиком, причем пьесы его с равным успехом шли на театральных подмостках как Восточной, так и Западной Германии. Но представляет интерес и другая грань его таланта: член всевозможных академий и лауреат всех немецких литературных наград, он всю жизнь писал сказки для детей, а иногда и для взрослых. А началось все в 1951 году в Мюнхене, где двадцатритрехлетний уроженец Вроцлава устроился работать на радио. Там он вместе с будущим известным писателем Джеймсом Крюсом готовил скетчи для радиопередач. Радиопостановки оказались хорошей школой, давшей обоим авторам острое "чувство аудитории" и навык емкого, изобретательного повествования. В 1955 Хакс перебрался в ГДР. Крюс остался в ФРГ, но дружеские отношения между бывшими коллегами сохранились, и в сказочной повести Петера Хакса обнаруживается вполне реальный герой родом с острова Гельголанд.

Повесть "В подземелье старой башне" была написана в 1961 году. Нетрудно заметить сходство композиции сказки Хакса с издававшимися у нас книгами Джеймса Крюса "Маяк на Омаровых рифах" и "Мой прадедушка, герои и я": в обрамляющий сюжет вставлены короткие, немного абсурдные новеллы, забавные стихи, исторические реминисценции, создающие атмосферу игры, шутливого диалога с читателем.

... девочка просунула голову между прутьями решетки и обратилась к Пилю:
- Меня звать Лени Шрадер, и я хочу спросить: вы интересуетесь похоронами?
- Страстно, - ответил Пиль. - Я участвовал во многих похоронах, и всегда как главное лицо.
- То есть как? - спросила девочка.
- Я хочу сказать, - пояснил Пиль, - без меня не было бы этих похорон."

( Read more... )

В 1964 в ленинградском Детлите вышла совсем маленькая по размеру и по объему книга - Т.Цинберг "Седьмая симфония". Почти сразу же был напечатан дополнительный тираж. А в 1966 году она была издана ещё раз - последний. Повесть была о блокаде, о страданиях и незаметном подвиге и, по-видимому, не избежала общей участи "недостаточно оптимистичных" книг на блокадную тему. Но тогда же, в шестьдесят шестом, режиссер Николай Лебедев снял по мотивам повести фильм "Зимнее утро". Черно-белый. Драму о детях с открытым, но оставляющим надежду финалом. Ленинградское телевидение время от времени показывало его в "детское время". А Лебедев оставил воспоминания о том, как трудно шли поиски актрисы на главную роль - осиротевшей девочки-подростка, взявшей на себя заботу о маленьком ребенке в первую, самую страшную блокадную зиму.

( Read more... )

Оригинал взят у

marinaskaz в Литературные детские журналы. Путеводитель.

В каталог входят как издающиеся журналы (раздел №1), так и прекратившие свое существование, но не менее любимые (раздел №2).

( Read more... )

Оригинал взят у

nikolai_endegor в Прогулки по Парижу. По следам мушкетеров (карты)

Мушкетерские места на плане Парижа. Цифрами в желтых кружках обозначены объекты, упомянутые в "Трех мушкетерах". В легенде даны названия объектов и (в скобках) привязка к тексту прогулки через номера глав романа.

Малый вариант плана (центр Парижа)

Paris-2

( Read more... )

Оригинал взят у

nikolai_endegor в Прогулки по Парижу. По следам мушкетеров - III

Окончание. Начало здесь

XV. ВОЕННЫЕ И СУДЕЙСКИЕ

"Господин де Тревиль был отцом своих солдат. Едва успев надеть форму мушкетера, самый незаметный из них и никому не известный мог так же твердо надеяться на помощь капитана, как мог бы надеяться на помощь брата. Поэтому де Тревиль немедленно отправился к главному уголовному судье. Вызвали офицера, командовавшего постом у Алого Креста, и, сверяя последовательно полученные сведения, удалось установить, что Атос помещен в Фор-Левек."

Тюрьма Фор-Левек (Fort-l’Eveque) стояла на углу улиц Сен-Жермен л’Оксеруа и Бертэна Пуарэ. Когда-то парижский епископ построил тут амбар и пекарни (Four-l’Eveque). Постепенно они перестали использоваться по прямому назначению, превратившись в долговую тюрьму. Видимо тогда людская молва переделала и название: скромная пекарня (four) выросла в могучее укрепление (fort). Фор-Левек слыл тюрьмой либеральной, можно даже сказать относительно комфортабельной. При большой необходимости узников отпускали в город, они могли заказывать себе еду и питье (если конечно было на что), даже менять комнату где они содержались. В разное время и разные сроки здесь "останавливались" такие известные личности как Бомарше, Казанова и Маркиз де Сад.

( Read more... )

Оригинал взят у

nikolai_endegor в Прогулки по Парижу. По следам мушкетеров - II

Продолжение. Начало здесь

X. МЫШЕЛОВКА В СЕМНАДЦАТОМ ВЕКЕ

"- Да-да, вы правы! - с испугом воскликнула г-жа Бонасье. - Бежим, скроемся скорее отсюда!
С этими словами она схватила д'Артаньяна под руку и потянула его к двери.
- Но куда бежать? - вырвалось у д'Артаньяна. - Куда скрыться?
- Прежде всего подальше от этого дома! Потом увидим.
Даже не прикрыв за собой дверей, они, выйдя из дома, побежали по улице Могильщиков, завернули на Королевский Ров и остановились только у площади Сен-Сюльпис."

Здесь имеет место некоторая не стыковка: с улицы Могильщиков можно было завернуть либо на улицу Вожирар – это если бежать вверх, либо, если бежать вниз, попасть прямо к церкви Сен-Сюльпис. Королевский Ров лежит в стороне (на плане, приведенном в начале этого текста, он там, куда показывает стрелка "Городские стены"). Ров проходил под стенами и был границей города. Вдоль него и шла улица Королевский Ров (rue des Fossés Monsieur le Prince – т.е. вообще-то Ров Принца, но, соглашаюсь, "Королевский" звучит лучше), которая была так названа по расположенному рядом особняку принца Конде. Нынче слово "ров" из названия исчезло, а улица Monsieur le Prince осталась уютнейшим уголком квартала Сен-Жермен.

( Read more... )

Оригинал взят у

nikolai_endegor в Прогулки по Парижу. По следам мушкетеров

Так получилось, что этот довольно старый текст полностью был опубликован только в блоге на мейл.ру, который, как и все остальные мылрушные блоги, приговорен нынче к уничтожению. Пока еще есть возможность, я решил сохранить в ЖЖ его копию. Заодно исправляю некоторые неточности и даю новые редакции фотографий

Любите ли вы бессмертный роман Александра Дюма и его героев? Знаете ли, что многие уголки Парижа отлично сохранили дух тех романтических и прекрасных времен? Интересно ли вам взглянуть на тот Париж, который описан в романе? Если хоть на один вопрос вы ответили "да!", приглашаю вас в Париж мушкетеров. Текст, который следует ниже, построен по принципу: цитата из романа (с сохранением порядка глав) – фотографии и комментарии. Цитаты из романа даны зеленым цветом, а мои комментарии - черным. Итак, путешествие по современному Парижу, следуя за героями Дюма

Александр Дюма. Три мушкетера

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА,
где устанавливается, что в героях повести, которую мы будем иметь честь
рассказать нашим читателям, нет ничего мифологического, хотя имена их и
оканчиваются на "ос" и "ис"

Несомненно, следует начать с самого автора романа – Александра Дюма-отца. Вот он сидит – сибарит, трудоголик и жизнелюб.

( Read more... )

 
   В.Башмаков "За синь-хребтом, в медвежьем царстве
   или Приключения Петьки Луковкина в уссурийской тайге"
   Владивосток 1972
   илл.Н.Горбунова
   тираж 30 000 экз.

Еще одна книга регионального автора, практически неизвестная за пределами Дальнего Востока. Это переиздание, впервые повесть была опубликована в 1966 году. Не могу сказать, что она поразила меня выдающимися художественными достоинствами - так, добротная пионерская повесть о шестидесятых и из шестидесятых, рассказывающая о том, что каникулы проходят интереснее, когда они заполнены полезными делами, а дружба помогает нам делать настоящие чудеса. Пожалуй, примечательна она тем, что герои ее - совершенно заурядные дети, обычные 11-12-летние ребята, не выделяющиеся ни особыми талантами ни вопиющими недостатками. Это и интересно - говорю без всякой иронии: умные, правильные, талантливые мальчики-девочки и малолетняя шпана на страницах детских книг водятся в изобилии, а рядовой ребенок вниманием не избалован.

Завязка повести тоже достаточно обыкновенная: городскому пятикласснику Петьке Луковкину пришлось срочно отправиться на лето в совхозный лагерь - его мама попала в больницу, а папа в разгар каникул других вариантов пристроить сына найти не смог. Петька мальчишка довольно покладистый и рассудительный и потому без восторгов, но послушно отправляется в незнакомую таежную деревушку. В лагере ему могло бы быть совсем неплохо, но отношения с неопытной и оттого придирчивой вожатой не заладились с самого начала. И Петька вместе со своим новым деревенским знакомцем Колей решает бежать.
( Read more... )

Три взгляда на "Трех мушкетеров"

Profile

tomtar

Свежие записи

Наташа Биттен: Путешествие по Голландии с Кеесом Адмиралом Тюльпанов (Клуб Путешественниц)

Links

Syndicate