![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
tomtarКорней Чуковский увлекся детской словесностью накануне революции. "Крокодил" - это 1916 год. Но основной массив его произведений приходится на 1920-е годы, время бурное и смутное. То, что позднее прочно вошло классику детской литературы, писалось на заказ, ради заработка. Верный кусок хлеба давали переводы, и Чуковский успел отметиться "Мюнхгаузеном" (1923), "Робинзоном Крузо" (1923), сказками Киплинга (1922-23), рассказами О.Генри (1923-24), полузабытой обработкой рассказов про пиратов, людоедов и краснокожих "по Бэвану, Джэдду и Стрэнгу" (1924) и свободным пересказом историй Хью Лофтинга о докторе Дулиттле, вышедшим в 1925 году под названием "Доктор Айболит".
О натурализации мистера Дулиттла в пространстве текстов Чуковского есть любопытная статья И.В.Вдовенко, но, в общем-то, ничего особенного в этом не было: практика пересказа зарубежных произведений сложилась задолго до революции. Издатели весьма оперативно публиковали иностранные новинки, нередко без упоминания имени автора оригинала. Лофтингу еще повезло.
Но, может быть, Чуковский не остановился на одном лишь "Докторе Дулитле" и историях о пиратах и краснокожих, а пересказывал и другие зарубежные книги, ныне позабытые?
Возьмем старорежимную книжечку "Мал да удал", изданную журналом "Светлячок" предположительно в 1907 году.
Подзаголовок "Сказка в стихах Ткача Основы с рисунками-карикатурами В.Буша" легко выводит на оригинал - "Hänschen Däumeling", комическую версию Мальчика-с-пальчика известного немецкого поэта-сатирика и художника-карикатуриста Вильгельма Буша. Появилась она не позднее 1880 года, когда обнаруживается в сборнике забавных историй "Stippstörchen für Aeuglein und Oerchen", позже издававшимся под названием "Sechs Geschichten für Neffen und Nichten".
"Ткач Основа", он же Александр Федоров-Давыдов, всего лишь перевел немецкий текст.
А теперь попробуем подставить к картинкам Буша другие строчки:
"Бибигон" - сказка самостоятельная. Но случайным совпадением ее сходство с историей Буша назвать трудно. По-видимому, прав был И.В.Вдовенко, заметивший: "Вероятно, Чуковскому легче отталкиваться от чего-то готового, чем придумывать с нуля. Отталкиваясь, он может переработать до неузнаваемости первоисточник, полностью все заменить, переозначить и на выходе получить результат, который сочтет уже своим, оригинальным и начнет очищать от уже излишних, непродуктивно работающих на общее целое фрагментов предшественника."
Не исключено, что чужеземный источник был и у знаменитого "Мойдодыра".
Книжка-картинка шведской художницы и писательницы Оттилии Адельборг "Чистюля Пелле и дети из Грязнулии" ("Pelle Snygg och barnen i Snaskeby") вышла в 1896, была быстро переведена на другие языки и неоднократно переиздавалась. Сюжет откровенно наставительный: в деревне Грязнулии дети были черны от грязи и вели себя как сущие поросята - ходили немытыми, нечесанными, в испачканной одежде, за столом облизывали тарелки. Попавший в Грязнулию Чистюля Пелле ужаснулся и решительно взялся за дело. Заручившись поддержкой тетушки Губки, папаши Умывальника, дядюшек Мыла и Щетки, он перемыл всех маленьких грязнуль, которым в конце концов очень понравился их новый облик. И теперь в Грязнулии все дружат с водой и мылом. В общем, "надо, надо умываться по утрам и вечерам, а нечистым трубочистам - стыд и срам!"
Разумеется, у книжки Адельборг были свои предшественники, и в первую очередь знаменитый "Der Struwwelpeter" Генриха Гофмана, "Степка-Растрепка", ходивший в России в переводах, пересказах, переделках и подражаниях.
Вот, например, вольный перевод Раисы Кудашевой, автора "Елочки", сделанный ею для издательства Кнебеля.
Или другое стихотворение Гофмана о грязнуле-поросенке из вышедшего в 1860 году сборника "Еще говорящие звери":
Но в "Чистюле Пелле" есть то, чего не было в прочих назидательных книжках подобного рода - "умывальников Начальник и мочалок Командир".
Грозный папаша Умывальник напускается на заупрямившегося грязнулю с целой армией своих подручных. Знакомые с детства строчки прямо-таки просятся под винтажную картинку.
Шведские книги приходили в Россию, как правило, через немецкие переводы. Чуковскому вполне могло попасться немецкое издание. Или английский перевод, вышедший в 1901 году - как раз в то время Николай Корнейчуков горячо увлекся английским языком. Но не удивлюсь, если русский перевод книжечки Адельборг обнаружится в одном из дореволюционных детских журналов, содержанием которых Чуковский живо интересовался, обобщив свои наблюдения в критической статье "Матерям о детских журналах" (1911).
Так что появившийся в 1923 году "Мойдодыр" мог иметь в анамнезе шведский Krukefar.
"Мойдодыр" вышел замечательным. Динамичным, сочным, звонким.
Этот мотив Чуковский повторит через три года в "Федорином горе" (1926). Но чтобы вразумить взрослую неряху, уже не понадобится ни грозный умывальник, ни экзотическая рептилия. Исхода кухонной утвари будет достаточно.
Ребенку же требовался царь, бог и воинский начальник.
Не меньше.
Кривоногий и хромой вождь сантехнических изделий запросто затмевал эльфоподобного Пелле.
Впрочем, у каждого времени свои герои.
О натурализации мистера Дулиттла в пространстве текстов Чуковского есть любопытная статья И.В.Вдовенко, но, в общем-то, ничего особенного в этом не было: практика пересказа зарубежных произведений сложилась задолго до революции. Издатели весьма оперативно публиковали иностранные новинки, нередко без упоминания имени автора оригинала. Лофтингу еще повезло.
Но, может быть, Чуковский не остановился на одном лишь "Докторе Дулитле" и историях о пиратах и краснокожих, а пересказывал и другие зарубежные книги, ныне позабытые?
Возьмем старорежимную книжечку "Мал да удал", изданную журналом "Светлячок" предположительно в 1907 году.
Подзаголовок "Сказка в стихах Ткача Основы с рисунками-карикатурами В.Буша" легко выводит на оригинал - "Hänschen Däumeling", комическую версию Мальчика-с-пальчика известного немецкого поэта-сатирика и художника-карикатуриста Вильгельма Буша. Появилась она не позднее 1880 года, когда обнаруживается в сборнике забавных историй "Stippstörchen für Aeuglein und Oerchen", позже издававшимся под названием "Sechs Geschichten für Neffen und Nichten".
"Ткач Основа", он же Александр Федоров-Давыдов, всего лишь перевел немецкий текст.
А теперь попробуем подставить к картинкам Буша другие строчки:
И каждая может ворона Шутя погубить Бибигона. А он, поглядите, какой боевой: Бесстрашно и дерзко бросается в бой. И спустилася ворона С вышины, И схватила Бибигона За штаны. Он без боя не сдаётся, Бибигон! И брыкается, и рвётся Бибигон! Но из чёрного Вороньего Гнезда Не уйдёт он, Не спасётся Никогда.
Паук молчал, паук терпел, Но наконец рассвирепел, И вот под самый потолок Он Бибигона уволок. И паутиною своей Так обмотал его, злодей, Что тот на ниточке повис, Как муха, головою вниз.
И все закричали: — Да здравствует он, Могучий и храбрый Боец Бибигон !
Но тут прилетела Мохнатая пчёлка… — Спасите!- вскричал он. Беда! Караул!- И от неё, Как от лютого волка, В чернильницу Весь с головою нырнул.
Ростом, бедняга, не выше Вот этакой маленькой мыши.
Но он не вернулся, И нет Бибигона ! Быть может, Его проглотила ворона? А может быть, он Захлебнулся в воде, В каком-нибудь озере Или пруде? Быть может, за дерево Он зацепился, Упал с самолёта И насмерть разбился?
Холодный и бледный Лежит он на дне. Его треуголка Плывёт по волне.
И вот, как король, величаво Выходит он к ним на балкон, Кивает им влево и вправо И всем улыбается он. Камзол из зелёного шёлка Обшит у него серебром, В руке у него треуголка С чудесным павлиньим пером. И, алым сверкая нарядом, Мила, весела и добра,- Стоит улыбается рядом Его молодая сестра.
"Бибигон" - сказка самостоятельная. Но случайным совпадением ее сходство с историей Буша назвать трудно. По-видимому, прав был И.В.Вдовенко, заметивший: "Вероятно, Чуковскому легче отталкиваться от чего-то готового, чем придумывать с нуля. Отталкиваясь, он может переработать до неузнаваемости первоисточник, полностью все заменить, переозначить и на выходе получить результат, который сочтет уже своим, оригинальным и начнет очищать от уже излишних, непродуктивно работающих на общее целое фрагментов предшественника."
Не исключено, что чужеземный источник был и у знаменитого "Мойдодыра".
Книжка-картинка шведской художницы и писательницы Оттилии Адельборг "Чистюля Пелле и дети из Грязнулии" ("Pelle Snygg och barnen i Snaskeby") вышла в 1896, была быстро переведена на другие языки и неоднократно переиздавалась. Сюжет откровенно наставительный: в деревне Грязнулии дети были черны от грязи и вели себя как сущие поросята - ходили немытыми, нечесанными, в испачканной одежде, за столом облизывали тарелки. Попавший в Грязнулию Чистюля Пелле ужаснулся и решительно взялся за дело. Заручившись поддержкой тетушки Губки, папаши Умывальника, дядюшек Мыла и Щетки, он перемыл всех маленьких грязнуль, которым в конце концов очень понравился их новый облик. И теперь в Грязнулии все дружат с водой и мылом. В общем, "надо, надо умываться по утрам и вечерам, а нечистым трубочистам - стыд и срам!"
Разумеется, у книжки Адельборг были свои предшественники, и в первую очередь знаменитый "Der Struwwelpeter" Генриха Гофмана, "Степка-Растрепка", ходивший в России в переводах, пересказах, переделках и подражаниях.
Вот, например, вольный перевод Раисы Кудашевой, автора "Елочки", сделанный ею для издательства Кнебеля.
Или другое стихотворение Гофмана о грязнуле-поросенке из вышедшего в 1860 году сборника "Еще говорящие звери":
ПОРОСЁНОК Всякий умненький ребёнок И умыт, и чист. А вот этот поросёнок, Точно трубочист. Никогда не умывался, Вечно платье рвал, Только лишь в грязи валялся, В школу побежал. Звери так пришли в волненье, Лишь явился он. «Вон, нечистое творенье!» Закричали: «Вон!». По насосу все схватили, Прямо на него, И водою окатили Бедного всего. И такого умыванья, Жалок и смешон, Несмотря на все старанья Не избегнул он.
Но в "Чистюле Пелле" есть то, чего не было в прочих назидательных книжках подобного рода - "умывальников Начальник и мочалок Командир".
Грозный папаша Умывальник напускается на заупрямившегося грязнулю с целой армией своих подручных. Знакомые с детства строчки прямо-таки просятся под винтажную картинку.
"Ах ты, гадкий, ах ты, грязный, Неумытый поросёнок! Ты чернее трубочиста, Полюбуйся на себя: У тебя на шее вакса, У тебя под носом клякса... Если топну я ногою, Позову моих солдат, В эту комнату толпою Умывальники влетят, И залают, и завоют, И ногами застучат, И тебе головомойку, Неумытому, дадут."
Давайте же мыться, плескаться, Купаться, нырять, кувыркаться В ушате, в корыте, в лохани, В реке, в ручейке, в океане, — И в ванне, и в бане, Всегда и везде — Вечная слава воде!
Шведские книги приходили в Россию, как правило, через немецкие переводы. Чуковскому вполне могло попасться немецкое издание. Или английский перевод, вышедший в 1901 году - как раз в то время Николай Корнейчуков горячо увлекся английским языком. Но не удивлюсь, если русский перевод книжечки Адельборг обнаружится в одном из дореволюционных детских журналов, содержанием которых Чуковский живо интересовался, обобщив свои наблюдения в критической статье "Матерям о детских журналах" (1911).
Так что появившийся в 1923 году "Мойдодыр" мог иметь в анамнезе шведский Krukefar.
"Мойдодыр" вышел замечательным. Динамичным, сочным, звонким.
Утюги за сапогами, Сапоги за пирогами, Пироги за утюгами, Кочерга за кушаком — Всё вертится, И кружится, И несётся кувырком.
Этот мотив Чуковский повторит через три года в "Федорином горе" (1926). Но чтобы вразумить взрослую неряху, уже не понадобится ни грозный умывальник, ни экзотическая рептилия. Исхода кухонной утвари будет достаточно.
Ребенку же требовался царь, бог и воинский начальник.
Не меньше.
Я — Великий Умывальник, Знаменитый Мойдодыр, Умывальников Начальник И мочалок Командир!
Кривоногий и хромой вождь сантехнических изделий запросто затмевал эльфоподобного Пелле.
Впрочем, у каждого времени свои герои.
