Spirit of place

[tomtar]

Маленький рыбацкий островок Бурано в Венецианской лагуне. Яркие домики, улицы-каналы. На узкую набережную выбегает стайка пацанят лет 6-8 с большим рыбацким сачком. Старший умело опускает его в воду, быстро вытаскивает и переворачивает на камни. Вся компания склоняется над мокрой сеточкой, и самый мелкий низким сиплым голосом разочарованно гудит: "Фиа-а-а-ско..."

***

Верона, лето. На центральной площади кишит толпа туристов, напоминая метро в часы пик. Над нею в спокойном достоинстве высится античная статуя: тога, сандалии, корона, все дела... Мадонна ди Верона, одним словом. Легко перекрывая разноязыкий гул, над площадью несется напевное, безошибочно наше: "Юра! Юра!" Голосистая соотечественница энергично размахивает фотоапаратом, подзывая сына: "Юра, встань сюда, здесь еще одна Джульетта!"

***

Рейсовый междугородний автобус в Испании. Сонное утро, нетуристический маршрут. Озабоченные своими делами испанцы, бросив водителю небрежное "Ола!", торопятся на свои места. На одной из редких остановок входит пожилая пара: оба совсем седые, в аккуратной и откровенно небогатой одежде. Сухой старик держится очень прямо, его жена опирается на палочку. Расплатившись с водителем, старик поворачивается к пассажирам, снимает шляпу и, слегка наклонив голову, неторопливо произносит:"Буэнос диас, сеньорас и сеньорес!" Секундная пауза, и автобус разом уважительно выдыхает: "Буэнос диас, кабальеро!"

***

Гренобль стоит как в чашке на дне небольшой долины. Вокруг – горы, Альпы. Как нам неустанно подчеркивали наши французские коллеги, Альпы - самые высокие горы Европы и растут они преимущественно во Франции. Особенно Монблан. Что и говорить, Альпы были куда ни плюнь. Все улицы Гренобля упирались в горы. Чтобы окончательно убедить нас в исключительном качестве оных возвышенностей, в субботу из нас делали альпинистов. Попетляв по горной дороге, мы добрались до альпийских лугов. Кругом паслись буренки именно что бурого цвета, почти сливаясь с такой же красноватой почвой. Повернувшись спиной к этим буколикам, мы, тяжко пыхтя и отдуваясь, добрых двадцать минут ползли к вершине горы, воображая себя по меньшей мере покорителями Эвереста, когда мимо бодро протопала семья - мама, папа и дитя не старше четырех лет, все с громадными рюкзаками. Маршрут оказался младенческим.
Младший альпинист, в беленьком свитерке и кокетливых бежевых бриджах, уверенно поднимался первым, но вдруг поскользнулся на влажной тропинке и мягко плюхнулся на колени. Поднялся, глянул вниз и глаза его наполнились слезами. С мимикой, жестами и интонациями ветерана сцены он громко излил равнодушным небесам и столь же равнодушным родителям драму истинно французского сердца: колени его бриджей были обезображены бурыми пятнами.

***

Стокгольм - город островной и, можно сказать, морской: частью на материке, частью средь воды. Один островок - Гамла Стан,старый город, заполненный туристами и сувенирными лавочками. Рядом - тихий и малолюдный Шеппсхольмен, корабельный остров. По периметру плотной сороконожкой пришвартованы яхты, ялики, пароходики и прочая романтическая посудина. Вечер. Народу на палубах нет, видно, оттягиваются на суше. На носу одной из яхт топтался кот. Серый, полосатый, смахивающий на сибиряка. Кот пытался забраться на швартовочный канат и по нему сойти на берег. Канат предательски подрагивал, кот отступал на палубу, мрачно зыркал по сторонам и повторял попытку. Похоже, опыт подобной эквилибристики у него уже был - на коте ладно сидел оранжевый спасательный жилетик, точно по размеру. К вороту жилетика для страховки был пристегнут длинный поводок. Игнорируя наши призывы посмотреть в камеру и дождаться птички, кот с суровым стоицизмом шел к свободе.