Близкое и далекое

[tomtar]

Как часто мы склонны недооценивать "рожденное в СССР". Вот, скажем, не такой уж давний американский фильм "Далекая страна" ("Far and away") о том, как дочка богатого землевладельца и нищий крестьянин сбегают из родной Ирландии на Дикий Запад, чтобы начать там новую жизнь. Разумеется, резвая барышня оказывается абсолютно неприспособленной к самостоятельной жизни, и простому крестьянскому парню с благородной душой приходится взвалить на себя заботу о ней. Со строгой нравственной чистотой он выдает ее за свою сестру и вкалывает за двоих, пока романтическая аристократка овладевает необходимыми практическими навыками. Как и положено в подобных историях, вместе им предстоит пройти через массу испытаний, тайно влюбиться друг в друга, пожертвовать своим чувством во имя благополучия любимого и, наконец, воссоединиться в эффектном финале.

Эта душещипательная мелодрама подавалась с типично голливудским размахом: широкий экран, красивые пейзажи, дорогие суперзвезды, масштабные постановочные сцены, сладкий саундтрек. А между тем тот же сюжет был скромно, без всякой помпы изложен на желтоватой газетной бумаге отечественных изданий еще три десятка лет назад.


"Всадники" Леонида Шестакова были напечатаны в 1976 году на страницах журнала "Искорка", а вскоре вышли отдельной книгой. Хитрость в том, что это была приключенческая повесть для среднего школьного возраста и речь в ней шла о годах Гражданской войны. Герои, соответственно, тоже были подростками. Двенадцатилетний Севка из безымянного поселка прибивается к красной кавалерии, с чисто крестьянским прагматизмом решив не только поучаствовать в борьбе за дело революции, но и освободить бабку от лишнего рта. Книгу вообще отличает довольно убедительное поведение персонажей. Севка отнюдь не героический орленок-чапаенок, да и не претендует на эту роль. Приставленный командиром к кашевару, он не ропщет, отлично осознавая свою малую ценность во взрослой войне. Расторопный и сообразительный мальчишка вперед не лезет, но в нужную минуту всегда оказывается под рукой. И наконец принимает участие в настоящем бою - первом и, как окажется, последнем. Получив ранение, Севка остается в госпитале, а его эскадрон движется дальше по фронтам Гражданской войны. Догоняя его, Севка доберется до Тюмени и, считай, попадет в другую страну.
"- Из России, что ли, приехал?
- А здесь что, Германия?
- Здесь Сибирь!"
- первым делом услышит он на местном базаре. И вот отсюда уже начинается чистой воды лирика, к которой кавалерийские атаки были не более чем вступлением. На базаре Севка столкнется с насмешливой девчонкой и по случайной фразе, дурацкому обрывку поговорки поймет - да это же пропавшая сестренка юной медсестры, с которой он сдружился в госпитале! Девочки-москвички из интеллигентной семьи остались в эти лихие годы одни, попали в приют, и младшая, сорвиголова Зина, связавшись с компанией беспризорных мальчишек, сбежала оттуда в поисках приключений.

Со свойственной тогдашним детским книгам целомудренной сдержанностью повесть обходила вопрос о том, какая судьба ожидала девочку, оказавшуюся на улице. Были, конечно, и более откровенные повествования - "Странники" Шишкова или "Ленька Охнарь" Виктора Авдеева, бывшего беспризорника, без прикрас рассказывавшие и о девочках, и о романтических гимназистах, убежавших из дома. Пожалуй, и "Всадники" косвенно намекают на неприглядную правду, описывая первую встречу Севки и Зины: "Видит перед собой барышню в шляпке, коротеньком сером пальтишке и ботинках на тоненьких каблучках. Лет ей не больше, чем Севке, а у самой в ушах серьги, в руках маленький кожаный ридикюль." При этом Зинины компаньоны мужеска пола одеты в классические отрепья. Впрочем, эти детали обращают на себя внимание искушенного взрослого, а в детстве глотаешь страницы, не сильно задумываясь над многозначительностью текста.


  


Севке приходится взять на себя опеку над Зиной, которую свалил тиф - найти жилье и работу, чтобы как-то прокормить их обоих. Для посторонних они называют себя братом и сестрой. И заносчивая московская барышня, Зина-"Жар-птица", с благодарностью принимает Севкину заботу.

"Она все надеялась, что придет кто-то большой и сильный — остановит несущееся под гору колесо. А пришел мальчишка. В лаптях, в полушубке с чужого плеча и шлеме с красной звездой. Малограмотный, а знает что-то очень важное, о чем она и не слыхала в своей гимназии. Может, он и есть тот рыцарь без страха и упрека, который виделся ей в мечтах?"

По всем законам жанра Севка и впрямь рыцарь, воплощенье девичьих грез - во многом уже взрослый, самостоятельный, не боящийся никакой работы, честный, заботливый и ласковый к детям. Трехлетнего сына зажиточного хозяина, к которому он нанялся в работники, научил ходить и говорить - а ведь все считали мальчишку если не идиотом, то не жильцом. Выздоровевшую Зину отправил в Москву, к сестре и нашедшейся матери. А сам остался - отрабатывать долг. За жилье, за кормежку, за Зинино возвращение, за все, о чем она даже не догадывалась, обижаясь на Севкино нежелание уехать с ней вместе. Но в конце концов все препятствия будут преодолены, и Севка отправится в путь, повторяя про себя слова, которые он не решился сказать Зине при расставании.

Это, конечно, не шедевр детской прозы, но добротная приключенческая повесть с хорошим слогом и симпатичными героями, ровно такой длины какая нужна, чтобы не заскучать. И романтики тут в меру и в надобность. Не обошлось, само собой, без "идейного наполнения": Севка как зеницу ока хранит случайно доставшийся ему полушубок, который, оказывается, предназначался в подарок самому товарищу Ленину от крестьян села Заозерье. А Ильич вот - снял с себя и отправил на фронт, бойцам Красной Армии. Деталь, вызывающая улыбку не только у сегодняшнего читателя, но, пожалуй, и у самого автора - наивные рассуждения он вкладывает в уста солдат, необремененных скепсисом стороннего наблюдателя. Во всяком случае, они ничем не хуже патетичных жестов из американского кино.

Я приду и тебе обойму,
Если я не погибну в бою...