tomtar: (Default)
"Жанровые", если так можно выразиться, ужастики обычно строятся на традиционном мотиве: нарушение необременительного запрета с фатальными для отважного идиота последствиями или внезапное появление инфернального зла, беспричинно жестокого и безжалостного. Нехитрый прием сродни нарочитому уханью шутника за спиной задумавшейся жертвы. Не оригинально, но успешно эксплуатируется столетиями. Хотя каждый ребенок твердо знает, что настоящие ужасы таятся в плохо освещенных углах обжитого и привычного дома, прикидываясь для взрослых скептиков обычными предметами и оборачиваясь смертельно опасной тварью, когда ты один. Зрелому солидному человеку неловко признать существование потаенных сторон домашнего уюта, но кто из нас не знаком с боязливым холодком у порога темной комнаты, тянущимся, несомненно, из детства? Косвенным образом это, однако, прорывалось в книжках, которые взрослые дяди и тети создавали для неискушенных человеческих детенышей.

" - Знаете, почему люди по ночам спят? - спросил Журиг.
 - Почему?
 - От страха! Ночью все гораздо страшнее."
(П.Калмыков "Очень правдивая сказка")

Read more... )
tomtar: (Default)
Нас ждет чудесный остров:
от фантиков он пестрый,
от мармелада липкий
и тверд от леденцов.

Никто не пьет там воду —
все хлещут лимонад
и сладкую природу
съедают всю подряд.

img001.jpg

Пришло время потолковать о многих вещах: о бумажках, о жестянках, о царских обедах, о конфектах и о королях )
tomtar: (Default)
Оригинал взят у [profile] donna_benta в Жизнь Надежды
Все летнее чтение неожиданно сосредоточилось вокруг одной детской писательницы рубежа ХIХ-ХХ веков – Надежды Александровны Лухмановой.


img037


Два месяца назад [profile] eugenezelenko прислал ссылку на оцифрованное дореволюционное издание ее повести «Девочки», которое он разместил в сети. Быстро выяснилось, что текст книги (2-й части автобиографической дилогии) давно известен в Интернете, только под названием «Институтки» (название «Девочки» закрепилось за первой частью, повествующей о раннем детстве). Но само старинное издание вдруг заставило преодолеть личный барьер перед книгами об институтках, повесть была прочитана мгновенно, и повеяло от нее такой свежестью и живой молодостью, какую редко удается сохранить в своей душе мемуаристам. Следом захотелось больше узнать об авторе, и к счастью выяснилось, что совсем недавно вышло уникальное генеалогическое исследование правнука Надежды Лухмановой, Александра Колмогорова, кстати, потомка того из ее сыновей, от кого мать отказалась еще в детстве и более никогда его не видела. А изучение книги А.Колмогорова заставило перелистать знакомые мемуары и сборники Серебряного века и русской эмиграции. Почему – пусть останется пока маленькой загадкой.

P1550577

Хочу вас подробнее познакомить с биографией Надежды Александровны, поскольку интернет-публикации пестрят ошибками, а сама ее судьба – редкий пример женской самостоятельности и решительности в век, когда получить на это право было практически невозможно. Судьба, похожая на роман, продолжение «Анны Карениной», если бы Толстой не завершил жизнь своей героини столь трагически. Достаточно сказать, что все четверо детей Лухмановой числились незаконнорожденными, а ведь то, что они появились, свидетельствовало о том, что их мать шла привычной женской дорогой и лишь хотела быть счастливой.
Причем жизнь старших сыновей Н.Лухмановой тоже чрезвычайно значительна: оба унаследовали писательский дар матери и стали знаковыми фигурами для юных поколений.

ДАЛЬШЕ )

tomtar: (Default)
                                                                                                                          
"Листая старые тетради,
Ты не расплачься Бога ради".  
(К Захаренков)



Кому-нибудь знакомо такое ощущение? Cмотришь черно-белые кадры кинохроники, и вдруг острое желание узнать - а что есть вон тот человек, на четыре секунды мелькнувший в кадре на втором плане? А то еще часто мальчишки с любопытством и смущением, подталкивая друг друга, лезут в кадр.

Как сложилась их судьба? Как прожили свою жизнь? Оставили после себя многочисленных потомков или канули в безвестность? А теперь представьте, что некий человек говорит вам: - А вон там, видишь? Четвертым справа в кепке... это я". И ты практически не веришь своим глазам, ежесекундно ощупывая этот узелок связи времен; одного - давно ушедшего, другого - вполне реального, в котором ты здесь и сейчас. Так произошло с иллюстрациями к рассказу Л. Будогоской Первый летний день в альманахе "Звездочка" №3 за 1956г., который я показывал четыре года назад. Просто пришло письмо:

"Девочка на обложке,5,9 и 11 стр. - это Федосова Валентина Васильевна. У нас есть экземпляр с дарственной надписью художника, но там повреждены страницы".

Смотреть дальше... )
tomtar: (Default)
Первая книга Эммы Выгодской, которая попала мне в руки, была, на самом деле, последней: повесть "Опасный беглец" вышла за два года до ее смерти. "Опасный беглец" рассказывал о восстании сипаев в Индии, и именно из него мне стало известно о кастах, неприкасаемых, тибетских ламах, и Большом Колесном Пути, о сипаях, соварах и сахибах - все то, о чем позднее прочту у Киплинга. Мне и сейчас кажется, что это хорошая детская книга - увлекательная, познавательная, драматичная, хотя и избегающая неоднозначных оценок. Выгодской удавалось то, что дано не каждому писателю, и, по-моему, отчаянно необходимо автору, пишущему для подростков: включить у читателя "кино в голове" над страницами своих книг.

За "Опасным беглецом" должна был последовать книга об Эрнане Кортесе - конкистадоре, завоевателе Мексики. К сожалению, окончить ее Эмма Выгодская не успела. В 1961 году ленинградское отделение Детгиза опубликовало первую часть неоконченной повести "Капитан Кортес" в сборнике фантастики и приключений "Янтарная комната". Тираж у сборника был скромный - 65 000 экземпляров, и это, по-видимому, единственная публикация "Кортеса". Желающие могут скачать электронную версию, а здесь покажу несколько глав.

Янтарная комната_Детгиз_сб.jpg     Кортес_000.jpg



Через ад, через рай, все вперед поезжай, если хочешь найти Эльдорадо! )
tomtar: (Default)
Сначала был фильм - незатейливое и милое старое кино о друзьях-мальчишках из маленького городка в дореволюционной России. Мальчишкам позарез нужны были деньги, не для баловства, а для жизненно важного дела, и они тайком снесли в ломбард кота, в надежде вскоре выкупить живой "заклад" обратно. Попутно они еще умудрились помочь революционерам и не провалить важный экзамен.

Вскоре мне в руки попала одноименная книга и - удивила. Книга была совсем другая. Сюжет в фильме не претерпел особых изменений, разве что прирос революционным эпизодом, и все же он был не таким и не о том, хотя в ту пору мне трудно было сказать, в чем тут дело. Нужные слова нашлись позже.

Это христианская книга. В 1946 году Детгиз выпустил повесть с мировоззрением и нравственными коллизиями, никак не определяемыми классовым подходом.

Я совершил это преступление в двенадцатилетнем возрасте )

tomtar: (Default)
   И.Рахтанов "Потомки Маклая"
   Детгиз 1956
   рис.С.Прусова
   формат 84x108 1/32
   тираж 75 000


Повесть Исая Рахтанова посвящена реальному и довольно любопытному факту: в 1938 году три девятиклассника сделали важный шаг в расшифровке письменности острова Пасхи. Ребята, занимавшиеся в этнографическом кружке и называвшие себя "потомками Маклая", имели в своем распоряжении сущие крохи информации: изображения двух табличек со значками ронго-ронго, привезенных Миклухо-Маклаем и хранившихся в ленинградской Кунсткамере. Доступ к зарубежным источникам был для них, по понятным причинам, невозможен. Тем не менее, Борис Кудрявцев с помощью двух друзей смог самостоятельно прийти к важнейшим выводам. Нет, "потомкам Маклая" не удалось прочесть загадочные письмена. До сих пор однозначной дешифровки ронго-ронго не существует. Но Боря Кудрявцев, благодаря упорству и наблюдательности, нашел определенные закономерности в текстах "говорящего дерева" из Кунсткамеры. Позднее он получил изображения еще двух табличек из зарубежных архивов, подтвердившие его догадки.

Рахтанов_000.jpg

Read more... )
tomtar: (Default)
В старом сборнике Бориса Алмазова "А и Б сидели на трубе" слабее всего как раз заглавный цикл рассказов. Он не плохой, нет, просто уступает другим рассказам из этой книги. Часть из них была переиздана под заглавием "Старые и малые", а часть так и осталась только здесь, да еще в старых номерах журнала "Костер". Страдания неутомимого лодыря Вовки из маленькой повести "Боберман-стюдебеккер", презабавнейшей легкой штучки из категории "чистапоржать", многим памятны именно по журнальной публикации. Но и она есть только на скверной лениздатовской бумаге конца восьмидесятых, как и любимые мои истории из цикла с лихим названием "Умпа-ра-ра!"

Read more... )

tomtar: (Fatty)
Мартовским котам посвящается


Те немногие мои родственники, что выжили в блокаду, эвакуировались до февраля сорок второго. Последними, уже в конце января уезжала дальняя родня - мать с дочерью, обе взрослые. Вывезли их куда-то в Кировскую область, где они прожили трудно и несытно, как и все вокруг, до 1944 года. После снятия блокады они, конечно, засобирались домой.
Как жил город, им объяснять было не надо. Знали они и про засилье крыс, бороться с которыми было некому. Поэтому кроме пары вещмешков они везли с собой котенка, совсем еще маленького, взятого у соседей.
Ехали долго, в медленном тогдашнем поезде, переполненном усталыми озабоченными людьми. Вскоре по всему составу распространился слух о котенке, и к двум пассажиркам с их питомцем началось настоящее паломничество: всем хотелось убедиться - да, везут!
Не мешки с едой или вещами, не деньги, не оружие, не ценности - котенка.
Значит, возвращается мир.


Петербургские сцены

Петербургские сцены и типы. Невский проспект в восемь часов утра.
Гравюра И. Матюшина по рисунку Н.С. Негодаева. Всемирная иллюстрация, 1875


tomtar: (Letter_M_jocker)
Толпа желающих попасть на выставку Серова выломала дверь в Третьяковке.
rosbalt.ru





Read more... )

tomtar: (Default)
Сохраню себе выжимку из обсуждения в "Музее детской книги".

В 1929 году у молодого поэта Юрия Владимирова вышла вторая книга - озорное стихотворение "Оркестр". Книжечка сразу привлекает внимание выразительными иллюстрациями, лучшая из которых - разворот с "местом действия". Любовно выписанные детали домов с характерными элементами стиля конца 19-начала 20 века наводят на мысль о рисунке с натуры.

разворот



Где пожар, где обвал? )
tomtar: (Default)
Рассказ с таким названием когда-то читали нам на уроке. Он должен был тронуть и воспитать, но не тронул. Звучала в нем какая-то фальшивая нотка. "Мы, василеостровские девчонки!" Мы то, мы се...

В голосе настоящей, некнижной девочки с Васильевского не слышна глупая заносчивость. Ее рассказ сдержанный, без бравады и самолюбования. Не о себе - о мальчике в морском бушлате, твердо знающeм, кем он станет, и другом мальчике, тихом домашнем ребенке, не прощающем подлость. О деревянном нагане и девочках, не любивших играть в войну. У них был шумный большой двор и тихий переулок с неровной брусчаткой. Там и сейчас брусчатка, как и в недальнем Соловьевском переулке. Зимой сорок второго Соловьевский переулок был улицей-моргом, в него свозили трупы со всех окрестных улиц.

Они стоят плечом к плечу на старом снимке, эти мальчики и девочки с Васильевского острова. Не все успели тогда к старику-фотографу. Тогда, нежаркой ленинградской весной весной сорок первого.

1969-01_Страница_30.jpg


Read more... )
tomtar: (Default)
"Все кругом говорят: «Жаконя, Жаконя!» А кто такой Жаконя - никто толком и не знает."
(Юрий Магалиф "Приключения Жакони")


Любимой игрушкой моей старшей сестры была плюшевая обезьянка. По-моему, она до сих ее хранит. Сила детской любви оставила проплешины на шоколадной шкурке, а байковая мордочка и вовсе протерлась до дыр, но обезьянка неизменно сидела на самом видном месте в сестрином уголке. Звали обезьянку Жаконя. На мой недоуменный вопрос, откуда взялось такое имя, сестра, как само собой разумеющееся, сообщила: "Была такая передача".
"Тяпа, Ляпа и Жаконя" к тому времени уже переселились в архив Ленинградского телевидения, у меня и моих сверстников были другие передачи, и вряд ли кто-нибудь из нас распевал самоуверенный рефрен "Жако-о-о-ня молодец!" Но причина появления в доме игрушечной обезьянки была, безусловно, понятной и уважительной.



Правда, она все равно не объясняла странного имени. Ссылка на книгу о приключениях одноименной тряпичной обезьянки тоже не показалась мне веской: имя героя в ней было уменьшительным от Жако. Обезьянка Жако - абсурд! Жако - освященное временем имя для попугаев, чудесный рассказ Сергея Воронина не оставлял в этом сомнений. А обезьянка должна была бы называться Читой или, на худой конец, Чи-чи.
Обезьяна Чи-чи-чи
Продавала кирпичи.
За веревку дернула
И...


Ну, не важно...

А может быть, истоки загадочного имени кроются в событиях столетней давности, происходивших в месте, над которым сияло волшебное слово "Чинизелли"?

Браво, Жакомино! )
tomtar: (Default)
    И.Дворкин "День начинается утром"
    Детская литература 1965
    рис.Л.Павловой
    формат 70x90 1/16
    тираж 100 000


"Я был мальчишкой во время войны, и "День начинается утром" - книжка обо мне и моих товарищах". Первая, во многом автобиографическая повесть Ильи Дворкина предшествует "Голове античной богини", современный сюжет которой перебивается воспоминаниями отца героини о своем детстве. В "Голове" - это первый послевоенный год. В "Дне" - первый год войны.

Дворкин_День_obl.jpg
Read more... )
tomtar: (Default)
    И.Дворкин "Ситцевый разбойник"
    Детская литература 1972
    рис. Ю.Данилова
    формат 60x90 1/8
    тираж 150 000

С писателем Ильей Дворкиным меня познакомил журнал "Костер", в котором печаталась его повесть "Голова античной богини", солнечная, летняя книга, надолго ставшая одной из самых любимых. В ней были теплое море, синее небо, рыжие обрывы и, как обещал в самом начале автор, тайны, погони, верные друзья и непримиримые враги. И ещё рассказ о верности, о благородстве и о хороших людях, которые всегда в конце концов побеждают плохих. В сущности, о том же были и другие книги Дворкина, появившиеся потом на моей книжной полке: "День начинается утром", "С парусом за спиной", сборник повестей для взрослых "Взрыв".
"Ситцевый разбойник" попал ко мне позже всех и оказался непохож на остальные книги. Это маленькая непритязательная сказка-игра, придуманная, скорее всего, для "внутреннего пользования" - для вполне реального мальчика Кузи или девочки Васи и забавной игрушки, которую смастерили из потертого кошелька и лоскута пестрого ситца.



Read more... )
tomtar: (Default)
Жили-были в одном городе чудаки, называвшие себя чинарями и обэриутами. Чудаки полагали, что житейская логика необязательна для искусства, а то, что люди несведущие называют абсурдом, на самом деле - прозекторски реальный взгляд на суть вещей. Окружающие их сознательные граждане единодушно, под бурные аплодисменты аудитории, осуждали это дикое литературное хулиганство.
Самолёт стоит на поле,
На колёсиках стоит,
Он готовится к полёту,
Он пропеллером блестит.
Затрещали три мотора,
Три мотора по бокам -
Побежал самолёт,
Полетел к облакам.
Два механика - пилота,
Между крыльев впереди,
Управляют самолётом
У мотора впереди.
Я сижу, читаю книжку,
Я в окошечко смотрю,
Я немного почитаю -
И в окошко посмотрю.
Я прочту про город Клязьму,
Я на Клязьму посмотрю,
Я прочту про город Вязьму,
Я на Вязьму посмотрю.
Я над Новгородом трубку
Вынул трубку и набил,
Я над Псковом эту трубку,
Эту трубку закурил.
Я над Псковом чиркнул спичку,
Чиркнул спичку и зажёг,
Потушил её и бросил
Прямо в Вышний Волочок.

Read more... )

tomtar: (Default)
    Г.Горбовский "Чудеса под ногами"
    Детская литература 1967
    рис.М.Беломлинского
    формат 60x90 1/8
    тираж 300 000
    16 стр.

Герой легендарной "Пуговки", бдительный босоногий Алешка не прошел мимо валявшейся на дороге пуговицы - и помог разоблачить шпиона и диверсанта.
Книга Глеба Горбовского тоже рассказывает о сокровищах, буквально валяющихся под ногами, и тоже начинается с пуговицы - пуговицы, многоe повидавшей в своей жизни.

Чудеса_cover.jpg


Коричневая пуговка валялась на дороге... )
tomtar: (Default)
    "Японские народные сказки"
    Детская литература 1965
    рис.Н.Лапшина
    формат 70x90 1/16
    тираж 150 000
    80 стр.
Каковы бы ни были отношения со Страной восходящего солнца, японские сказки к нашему читателю поступали исправно и многообразно. К примеру, первая сказка из этого сборника наверняка больше известна в мультипликационном варианте, под названием "Обезьяна с острова Саругасима". А сюжет второй сказки удивит неожиданным сходством с историей с другого конца земли, из Ирландии. Ну а самая известная сказка, разумеется, последняя - про мальчика, чье имя оказалось длиннее его жизни.

Минимализм рисунков Николая Лапшина как нельзя более органичен в книге сказок из Японии. Книга 1965 года повторяет издание 1936. Простая форма - непростое содержание.

JapTales_cover.jpg


Read more... )
tomtar: (Default)
Время от времени я думаю о людях, пишущих аннотации. Те, что вызывают острое желание немедленно убрать книгу подальше. Обычно меня мучает один и тот же вопрос: что это - глухота к художественному слову или тонкий слух к слову начальственному?
Книжка с невнятным названием торопится представить себя: "повесть о трудном военном детстве, о дружбе ребят со взрослым парнем-шофером, о приобщении к труду рабочего человека." Эта фраза заставила меня годами старательно обходить повесть вниманием. Нужно было сделать усилие, чтобы перешагнуть через нее и войти в ленинградский двор сорок пятого года. Пустой, как всегда.
Mus_cover.jpg "Колька Егоров умер зимой сорок третьего, а Вовка Шушарин - еще раньше, Сережка Кузнецов эвакуировался через Ладогу, и мы остались с Киркой вдвоем"

Кирке и Вальке неполных тринадцать, они соседи и ближе, чем братья. У них повадки бывалых саперов и готовность без рассуждений дать сдачи. Им не светит ни Нахимовское, ни Суворовское, и не очень ладятся дела в обычной школе. Их замотанным матерям не до них, а отцов не поднять из могилы. Они знают, как выглядят цынготные пятна и что такое "марокен". У них богатейшая библиотека, собранная из разбомбленных квартир, а в школе их обидно называют "барыгами", потому что они ходят на барахолку - купить там книги, чтобы часть из них продать и на эти деньги купить другие. Ну и чтобы сводить в кино вернувшуюся довоенную соседку. "Ребята, здорово плохо было, да?" - спросит она, тоже не с золотой ложки евшая в эвакуации. И, кажется, не удивится угрюмому молчанию. Им совсем неохота вспоминать, как было, и до одури хочется простой мальчишеской радости - велосипеда. Одного на двоих, и чтобы ветер в ушах, и бежит-бежит навстречу асфальтовая лета, а пешеходы остаются позади... Они действительно будут дружить с парнем-шофером и старичком букинистом, которые, конечно, многому их научат, но, главное, просто найдут время поговорить, серьезно и внимательно, как со взрослыми. Да они и есть взрослые, которых по какой-то нелепой привычке продолжают считать детьми.

"- Пусти! - Я дернул плечом. Но Кирка не убрал руку.
- Пошли, пока живы, Валя, - сказал он тихо.
А я разозлился.
- Лежи себе в канаве, и будешь жив...
Кирка взглянул на меня хмуро и сказал еще тише:
- Думаешь, я вернусь без тебя домой?
- А куда ты денешься?
- Денусь... минных полей хватает, - ответил Кирка, отвернувшись, и двинулся к дороге.
И я встал и пошел за ним."


Read more... )
tomtar: (Default)
У ленинградского писателя Игоря Нерцева всего две повести. Думаю, они не очень известны, хотя и изданы приличным тиражом в "Детской литературе", а "Шуркина стратегия" печаталась еще и на страницах журнала "Костер".

"Шуркина стратегия" рассказывает об одном лете в жизни Шурки Горюнова, человека лет двенадцати, впервые попавшего в южный приморский лагерь. Шурка из "проблемной" семьи. В тексте об этом почти не говорится, всего несколько обрывочных упоминаний: "… Были в городской жизни Шурки кое-какие обстоятельства, которые приучили его засыпать самым последним, когда в комнате, наконец, становится по-настоящему тихо. <...>После того, как с его помощью устраивались на ночь двухгодовалый Васька и пятилетняя Танюшка, ему приходилось тратить ещё много нервов, чтобы их не разбудили, дали им по-человечески выспаться. Брат и сестра доверяли Шурке как никому другому. К нему первому бежали со своими открытиями и волнениями. Даже если что-нибудь болело, Шурке докладывали прежде всего, уверенные, что он моментально определит, как тут быть."
Сам-то Шурка совсем не "проблемный" ребенок, просто слишком взрослый для своего возраста. Тощий, взгляд исподлобья, ежеминутно готов огрызнуться, оборониться, если что. В вожаки не лезет, но любителя покуражиться за чужой счет окоротит не задумываясь. В отряде Шурка быстро становится неформальным лидером, даже не стремясь к этому: жестковатый и решительный, он заметно отличается от благополучных домашних мальчиков. Взрослые, как обычно, о внутренней иерархии отрядных отношений узнают последними. А Шурке, кажется, плевать на нежданный авторитет. В лагере он живет взахлеб, в постоянной лихорадочной готовности что-то разведать, куда-то залезть. Еще, еще! Больше действия, больше событий, даже если придется нарушить правила. Ему надо прожить это лето за все прошлые и будущие года, больше-то может и не придется ему побыть просто мальчишкой, наслаждающимся безмятежными летними каникулами.
В общем, об этом и книга - что Шурка успел за одну смену. Добротная повесть о каникулах. Читается она с интересом, да и перечитывается с удовольствием.

Журнальный вариант, если кому интересно, есть в сетевых библиотеках. А больше об этой книге Нерцева не буду, расскажу о второй - "Большие весенние новости".

Вторая книга появилась у меня позднее и, признаюсь честно, в память о первой, которой у меня уже нет. Все-таки "Шуркина стратегия" была любима, автор запомнился. На самом деле повесть "Большие весенние новости" была написана раньше: это дебютная книга Игоря Нерцева. Как мне кажется, очень удачная. Герои ее - шестилетний мальчик с серьезным именем Федор и его котенок Шум. Человеческий и кошачий ребенок знакомятся с жизнью, взрослеют. Каждый по-своему. У Федора молодые и веселые родители, любящие своего сына и друг друга. Не слишком обеспеченные, но им это не мешает. Умеют слушать друг друга, это важно. В общем, с родителями Федору повезло. Но даже в таком надежном и привычном мире, мальчик сталкивается с тем, чему найдет название позже: беспокойство, неприкаянность, нежность, риск, незаслуженная обида, тщеславие, подлость, мгновения счастья.




Детская литература, 1970
Рис.Р.Гудзенко
формат 70x92 1/16


tomtar: (Default)
Две книжки о дальних островах и их обитателях. Ничего исключительного, просто хорошая детская проза с немного экзотическим антуражем. Интересно, что для обоих авторов, Л.Семенова-Спасского и А.Кирносова, писательство - вторая профессия. Один из них - врач, второй - моряк. Книги их о том, что они видели своими глазами, хотя, конечно, это не документальное свидетельство, а детская история.




Л.Семенов-Спасский" "Островитяне"
Детская литература, 1970
Рис.С.Острова
формат 70x92 1/16



А.Кирносов "Маленькая земля в большом море"
Детская литература, 1977
Рис.Р.Гудзенко
формат 70x100 1/16

Read more... )
tomtar: (Default)
Юрий Герман "Часовые"
ДЕТИЗДАТ ЦК ВЛКСМ 1938
Илл. Иосиф Ец
формат 70x92 1/16
тираж 50 000

Маленькая повесть о семилетнем Бобке, отправившемся на лето к отцу-пограничнику на Дальний Восток - несомненный социальный заказ. На границе с Манчжурией ходили хмурые тучи, газеты печатали очерки о легендарном Карацупе и наблюдательных пионерах, в кино крутили "Джульбарса", призывы к бдительности звучали со всех сторон. В книге Германа описание собственно пограничной заставы занимает совсем немного места. Зато есть целый набор популярных шпионско-диверсантских сюжетов: тут и коварные вражеские агенты, и перебежчики, и злобные кулаки-поджигатели, и умнющий пограничный пес, и озверелая империалистическая военщина. Обо всем этом Бобка узнает из рассказов пограничников, а кое в каких событиях даже принимает непосредственное участие. Рассказано об этом интересно и убедительно, и у читателя не остается никаких сомнений, что на страже Родины стоят не только бойцы-пограничники, но и каждый, кому дорога мирная жизнь.



Пионерская правда_20.12.1937

Read more... )
tomtar: (Default)
В Петербурге есть нешумное и очень полезное место Библиотека книжной графики. О разных нужностях и занятностях, которые там водятся, онo усердно сообщаeт в своей ленте, ну а прямо сейчас живьем в их выставочном зале можно познакомится с выставкой "Художники довоенного ДЕТГИЗа".

В качестве вводного слова можно почитать статью, а я ее дополню картинками с выставки.



Read more... )
tomtar: (Default)
В 1964 в ленинградском Детлите вышла совсем маленькая по размеру и по объему книга - Т.Цинберг "Седьмая симфония". Почти сразу же был напечатан дополнительный тираж. А в 1966 году она была издана ещё раз - последний. Повесть была о блокаде, о страданиях и незаметном подвиге и, по-видимому, не избежала общей участи "недостаточно оптимистичных" книг на блокадную тему. Но тогда же, в шестьдесят шестом, режиссер Николай Лебедев снял по мотивам повести фильм "Зимнее утро". Черно-белый. Драму о детях с открытым, но оставляющим надежду финалом. Ленинградское телевидение время от времени показывало его в "детское время". А Лебедев оставил воспоминания о том, как трудно шли поиски актрисы на главную роль - осиротевшей девочки-подростка, взявшей на себя заботу о маленьком ребенке в первую, самую страшную блокадную зиму.



Read more... )

tomtar: (Default)
Книги Николая Внукова всегда подкупали меня своей будничной правдивостью. Хотя вначале были не книги: когда-то Ленинградское телевидение сделало несколько постановок по его рассказам - хорошие и ненавязчиво воспитательные истории о мальчишках-школьниках. А книга нашлась потом, в детской библиотеке. Затрепанный сборник с теми самыми историями. Оказалось, они называются "Самый лучший способ" и "Факс". Еще там были повести "Фотография Архимеда" и "Энтомоптер" с непривычно заурядными, неприкрашенными обстоятельствами жизни. То есть непривычными они казались на общем благодушно-бравурном фоне пионерских книжек, а для самого Внукова они характерны. Позднее появилась сдержанная и немногословная робинзонада "Один" и печальная повесть о Билли Портере, писавшем веселые рассказы под псевдонимом О.Генри. В одном томике с повестью об О.Генри была еще одна, с не совсем детским названием "Наша восемнадцатая осень".

Read more... )
tomtar: (Default)
   В.В.Успенский, Л.В.Успенский "Ленинград. Из истории города"
   Детгиз 1957
   художники:
   Б.Калаушин
   Я.Крестовский
   Ю.Смольников
   формат 62x94 1/8, тираж 90 000


Нарядное издание, выпущенное к 250-летию города. Достаточно традиционный текст оживляет россыпь занятных подробностей из жизни города и горожан. Хотя главное здесь все же иллюстрации - картинки на каждой странице. Дома у нас эта книжка всегда шла в паре с "взрослым" путеводителем Курбатова: солидный текст последнего прекрасно дополняли яркие иллюстрации из детского издания. Особенно мне нравились развороты со множеством фигурок, занятых разнообразнейшей деятельностью - рассматривать их можно было бесконечно. Кстати, в том же году Лев Успенский выпустил в соавторстве с Ксенией Шнейдер еще одну книгу о Ленинграде - "На 101 острове".



Read more... )
tomtar: (Default)
Светлые детские впечатления - материя непрочная, требует деликатного обращения. Часто их лучше оставить как есть, законсервированными в розовом флере наивных воспоминаний. А то возьмешь иной раз любимую в детстве книжечку, и зрелый взгляд явит тебе унылое трупное окоченение. Но есть, есть все-таки редкие самоцветы, ради которых стоит вернуться к давно прочтенным страницам. Восторженно любимые в возрасте "до шестнадцати" за захватывающий сюжет и броский антураж, со второго взгляда они привязывают к себе незамеченной прежде глубиной, грустной мудростью. Детская литература, написанная по-взрослому.

Read more... )

tomtar: (Default)
poster_Far and Away Как часто мы склонны недооценивать "рожденное в СССР". Вот, скажем, не такой уж давний американский фильм "Далекая страна" ("Far and away") о том, как дочка богатого землевладельца и нищий крестьянин сбегают из родной Ирландии на Дикий Запад, чтобы начать там новую жизнь. Разумеется, резвая барышня оказывается абсолютно неприспособленной к самостоятельной жизни, и простому крестьянскому парню с благородной душой приходится взвалить на себя заботу о ней. Со строгой нравственной чистотой он выдает ее за свою сестру и вкалывает за двоих, пока романтическая аристократка овладевает необходимыми практическими навыками. Как и положено в подобных историях, вместе им предстоит пройти через массу испытаний, тайно влюбиться друг в друга, пожертвовать своим чувством во имя благополучия любимого и, наконец, воссоединиться в эффектном финале.

Эта душещипательная мелодрама подавалась с типично голливудским размахом: широкий экран, красивые пейзажи, дорогие суперзвезды, масштабные постановочные сцены, сладкий саундтрек. А между тем тот же сюжет был скромно, без всякой помпы изложен на желтоватой газетной бумаге отечественных изданий еще три десятка лет назад.

Read more... )
tomtar: (Default)
   Н.Тихонов "Первый самолет"
   Детгиз 1959
   рис.И.Година


Настоящий писатель может получиться только из настоящего читателя - именно об этом рассказы, открывающие сборник Николая Тихонова "Первый самолет".





tomtar: (Default)
   А.Власов, А.Млодик "Вейся над нами"
   Детгиз 1961,
   рис.Н.Кочергина
Как понятно из названия, это сборник рассказов о возникновении и становлении знамен. Замысел несомненно интересный. Какой могла бы получиться книга, дает представление рассказ "Золотой дракон". К сожалению, политзаказ пересилил, и большую часть сборника составляют "рассказы о красном знамени". В дополненном и переработанном варианте сборник был переиздан в 1967 году к юбилею Октябрьской революции.

При всей идеологической заданности книгу нельзя назвать унылой агиткой. Александр Власов и Аркадий Млодик - хорошие рассказчики: все рассказы сборника отличаются увлекательным сюжетом и выразительными деталями - сказывается драматургический опыт. Один из рассказов был позднее переработан в киносценарий и полноценную повесть "Армия Трясогузки", иллюстрации к которой также выполнил Николай Кочергин.


Read more... )
tomtar: (Default)
   Николай Внуков "Паруса над волнами"
   Рис.Р.Яхнина
   Л.: Детская литература, 1979
Сборник рассказов и очерков о знаменитых кораблях и капитанах эпохи парусного флота: о путешественниках, пиратах, каперах, военных моряках, открывателях новых земель. Романтичная, увлекательная и познавательная книга, написанная человеком, не забывшим детский восторг перед героями приключенческих романов и подкрепившим его зрелым, обдуманным уважением к драматичной и не всегда благородной истории парусного флота. Перед каждой главой есть страничка с любопытными сведениями о конструкции и вооружении корабля, а в конце - небольшая справка о типах парусных судов.

cover


форзац

Read more... )
tomtar: (Default)
Г.Матвеев "Тайная схватка
Л.: Детгиз 1948
илл.Н.Кочергина

cover2


Это вторая книга из приключенческой трилогии, известной под названием "Тарантул". Первая повесть, "Зеленые цепочки", у нас не сохранилась. Но оформлены обе книги, выпущенные вскоре после войны ленинградским отделением Детгиза, были в одном стиле: мягкая зеленоватая обложка, слегка уменьшенный формат, рыхлая газетная бумага, рисунки Николая Кочергина.

Read more... )
tomtar: (Default)
"Любознательный читатель" - помните, такое обращение нередко попадалось на страницах старых книг? Любознательному читателю предлагались истории познавательные и занимательные, "гимнастика для ума", как тогда говорили. В нашей детской библиотеке они на полке не залеживались и были изрядно затрепаны. Но особой, прямо-таки душераздирающей истерзанностью выделялись сборники головоломок, которые пытливые юные умы решали прямо на страницах книг. Один такой сборник в Музее уже показывали.

А мне особенно запомнились книги Акентьева. В 60-х они выходили почти ежегодно: "Когда идёт дождь. Головоломки-самоделки" (1959), "Смекалка" (1961 ), "Прочти и отгадай. Ребусы - загадки" (1962), "Ребусы-пословицы" (1963 ) "Веселые тайны" (1964), "Со второго взгляда" (1969).


    



Эти книги не только предлагали хитрые и шутливые шарады, задачи, ребусы и кроссворды, но и рассказывали как их разгадывать и составлять самому.

поупражняемся? )
tomtar: (Default)
Признаюсь честно, похвастаться прочтённым "Дон Кихотом" я не могу. Вообще-то роман входил в программу по литературе то ли 6, то ли 7 класса, но вроде бы в качестве дополнительного чтения. Статья о нем была в самом конце учебника. Дома у нас стоял пухлый двухтомник, но осилить мне удалось пару десятков страниц - роман показался скучным и витиеватым. Гораздо лучше пошла у меня книга Э.Выгодской "Необыкновенные приключения испанского солдата Сервантеса, автора "Дон Кихота" - волнующая история, полная событий, боевых походов, страданий и отважных сердец, с героем сколь обаятельным, столь и внушающим уважение. Повесть рассказывает о первой, не писательской, а солдатской половине жизни Сервантеса: битва при Лепанто, пять мучительных лет в алжирском плену, многократные побеги. Жестокие испытания и безукоризненная нравственная стойкость Мигеля де Сервантеса могут показаться художественным вымыслом, и тем не менее повесть строго следует фактам, подтвержденным многочисленными и заслуживающими доверия свидетельствами. Судя по всему, писатель и его герой представляли собой один человеческий тип: истинный рыцарь с чистым сердцем и безупречной совестью, в любых обстоятельствах следующий кодексу благородства, мужества и чести, даже когда он заведомо обречен на поражение. Наверное, Выгодская слегка романтизировала образ Сервантеса, но когда же нужны романтические идеалы, как не в юности?

   


Read more... )
tomtar: (Default)
Пост у меня будет не столько о самих книгах, сколько об "окружающем ландшафте", к тому же с налетом локального патриотизма.


Герман Матвеев "Семнадцатилетние", Л.: Детгиз 1954
Многие, наверное, если и не читали эту книгу, то слышали о ней. Повесть была очень популярна у читателей, вернее читательниц, 50-х годов, да и позднее тоже. Художественными достоинствами она, на мой взгляд, не блещет, но в свое время оказалась заметной и, судя по всему, востребованной.
Это история последнего учебного года выпускного класса ленинградской женской школы в 1947-48 учебном году. И нового учителя, ставшего классным руководителем пятнадцати десятиклассниц, который пытается не только преподавать литературу, но и воспитывать из своих подопечных людей самостоятельных, по-коммунистически сознательных и неравнодушных, предоставив им самим принимать решения и оценивать свои поступки. Иногда его воспитательные воззрения приводят к конфликтам в педагогическом коллективе.

Когда я читаю книги, где действие происходит в местах, знакомых мне хотя бы поверхностно, у меня возникает естественный вопрос: "где эта улица, где этот дом?"

Ответ долго искать не пришлось. Считается, что в повести Матвеева описана школа N 47 на Петроградской стороне, по адресу Плуталова ул. 24.

Read more... )
tomtar: (Default)
Почитать околокнижные толковища, так едва ли не у всех догаррипоттеровских читателей Самые Главные Книги Детства - крапивинские. У меня - нет. Дух противоречия, заметила бы моя бабушка. Среда обитания, возражу я.

С книгами в моем детстве было не то что бы скудно, нет, но - камерно. Читать приходилось преимущественно что бог послал. Точнее, местные издательства и периодика. Надо признать, они старались. Читать было что. Заезжие книги были малочисленны и картины в целом не меняли. Так и получилось, что детство мое прошло на совсем других историях. До желтой кирпичной дороги были острова. Тоже кирпичные. И прочие рассказы о веселых людях и хорошей погоде. Приглушенные, сдержанные, на полутонах. С обыденными ситуациями и строгой графикой иллюстраций. Радий Погодин, Николай Внуков, Николай Федоров, Константин Курбатов, Илья Дворкин, Вадим Шефнер... Неброские истории о каких-то очень взрослых вещах и без того деланно-товарищеского тона, каким нередко разговаривают с детьми. Без спецэффектов. Причем понятно это стало только спустя годы, а тогда все казалось самым обычным и естественным. Шефнер, правда, писал не для детей. Он писал для умных: про дураков, которые на самом деле - святая простота. С ударением на слове "святая". Так честно и написано было на обложке - "Сказки для умных".

Нет, Крапивин, конечно, тоже был. Просто появился позже, когда мы стали выписывать "Пионер" и "Уральский следопыт". Книжных изданий было негусто даже в библиотеке. Зато там хранились старенькие, мало кому уже помнящиеся сборники ранних крапивинских рассказов и повестей, подкупающе безыскусных: "Брат, которому семь", "Путешественники не плачут", "Тень каравеллы"... Журнальные публикации наотмаш били романтикой. Ну, весь "Великий кристалл" начинался в журналах! Сплошной восторг и ночные бдения. На какое-то время Крапивин заслонил все. Пока вдруг снова не попался Погодин с повестью о Сеньке и том, что у него было. Без внятного сюжета и героических поз, с разговорами о чем-то вроде бы необязательном и даже стороннем. Какие-то розовые подштанники, какие-то курицы. О войне, кстати, повесть. Романтическую приподнятость как наждаком ободрало. И долго еще саднило от прочитанного, хотя до этой книги нужно было еще ой как дорасти.

Книги Крапивина были любимыми и, наверное, нужными, во всяком случае - своевременными. Но так и остались для меня в тех днях бесконечного лета по колено в траве. Навеки двенадцатилетние. Книги Внукова, Шефнера, Погодина росли вместе со мной, всегда чуточку опережая. Приходилось подтягиваться. Понимание приходило с годами, когда воспоминания о прочитанном догоняла, наконец, способность к осмыслению. В несколько итераций. Простые такие книжки, негромкие. Югэн, как говорят японцы, - красота сокровенного...