tomtar: (Default)
Чем мне нравятся шведские музеи, так это тем, что в них никогда не бывает скучно. Неважно, чему посвящена экспозиция - тысячелетнему культурному наследию или вчерашнему мусору, - в любом случае она будет сделана с любовью, чувством юмора и толикой сентиментальности. Занимательность и познавательность смешаны в деликатной пропорции, равно пригодной для маленьких и больших. Почтовый музей в Стокгольме - не исключение.

postmuseet_hall.png


Read more... )
tomtar: (Default)
В одно далекое лето, когда наши космические корабли уверенно бороздили просторы Вселенной, на черноморском берегу готовился штурмовать межзвездные дали особый отряд космопроходцев.

Скучные, прозаичные люди сочли бы это обычным пионерлагерем. Но на самом-то деле это был лагерь космонавтов. Ну ладно, будущих космонавтов. Тех, кто мечтал однажды отправиться к звездам - к поискам, исследованиям, приключениям. Скучные, прозаичные люди небрежно отмахнулись бы от этих фантазий - подумаешь, детишки играют в межпланетных исследователей. И были бы неправы.
Кто-то, конечно, играл в космонавтов.
А кое-кто был пришельцем.


Что вы, зеленого человека не видели? )
tomtar: (Default)
    А.Бонтан, Л.Хьюз "Попо и Фифина"
    Детская литература, 1968
    рис.Ю.Гершковича
    формат 70x90 1/16
    тираж 150 000


Одна из моих любимых детских книг. Глядя на ее обложку, предполагаешь, что речь пойдет о жизни несчастных негров, омраченной нуждой и заботами о пропитании. Обращение к читателю укрепляет это предчувствие, грозно предупреждая, что яркие краски южной природы не могут скрыть беспросветную нищету, в которой вынуждены расти маленькие герои повести. И все же ни разу у меня не возникало мысли, что я читаю о несчастном, обездоленном детстве. Напротив, с первой до последней страницы повести не покидает ощущение теплой радости. Эту книгу написали два молодых (каждому не было и 30) поэта, и у них получилась простая и сердечная история.


Бонтан_обл1.jpg


Read more... )

Полный текст лежит здесь

tomtar: (duda)
Последний самодержавный правитель Османской империи султан Абдул-Хамид II стоял во главе большой, но ослабленной и индустриально отсталой страны, в чем он прекрасно отдавал себе отчет. В поисках военно-политических союзников, султан обратил свой взор на Восток - к набиравшей силу Японии. Император Мэйдзи незамедлил откликнуться, отправив в Стамбул официальную миссию с почетными дарами, среди которых были и высшие ордена Японии. Протокол требовал по меньшей мере равноценного ответа. В 1890 году фрегат "Эртогрул" под началом адмирала Осман-паши направился на Дальний Восток, везя в дар японскому императору орден Имтиаза, Коран с великолепными иллюстрациями и множество иных предметов, наиценнейшим среди которых был, по мнению турецкого исследователя Октана Келеша, Аламет.

Аламет


Read more... )
tomtar: (Default)
    К.Кислов "Путешественники"
    Волго-Вятское книжное изд-во 1970
    илл. В.Юхтарова
    формат 60x84 1/16
    тираж 50 000


Мне всегда нравились книжки с краеведческими вкраплениями - какими-то местными преданиями или просто описаниями других мест, ближних и дальних. Не скажу, что я их специально коллекционирую, но кое-что на полках у меня осело. Как правило, выходили такие книги в издательствах областных, что удваивает мой к ним интерес. Повесть Константина Кислова из их числа - с "краеведческим акцентом" и издана Волго-Вятским издательством. Рассказывается в книге о первых пионерах и поисках сокровищ. Что ж, из этих двух составляющих могла бы получится неплохая приключенческая книга, вроде всем известного "Кортика". "Путешественникам" до "Кортика" далеко, текст рыхловат, сюжет неважно сколочен, но самобытная среда отчасти искупает эти недостатки .

Село Юрино, о котором рассказывается в повести, особенное - не крестьянское, а ремесленное. Славилось когда-то на всю Россию своими рукавишниками и кожемяками. А еще замком - затейливым шереметевским особняком, барской причудой, перед самой революцией достроенной на берегу Волги. И замок, и старые его хозяева обросли легендами и слухами, главный из которых, разумеется, - о несметных сокровищах, спрятанных где-то в окрестностях.

Kislov_000.jpg


Read more... )
tomtar: (Default)
В старом сборнике Бориса Алмазова "А и Б сидели на трубе" слабее всего как раз заглавный цикл рассказов. Он не плохой, нет, просто уступает другим рассказам из этой книги. Часть из них была переиздана под заглавием "Старые и малые", а часть так и осталась только здесь, да еще в старых номерах журнала "Костер". Страдания неутомимого лодыря Вовки из маленькой повести "Боберман-стюдебеккер", презабавнейшей легкой штучки из категории "чистапоржать", многим памятны именно по журнальной публикации. Но и она есть только на скверной лениздатовской бумаге конца восьмидесятых, как и любимые мои истории из цикла с лихим названием "Умпа-ра-ра!"

Read more... )

tomtar: (Fatty)
Мартовским котам посвящается


Те немногие мои родственники, что выжили в блокаду, эвакуировались до февраля сорок второго. Последними, уже в конце января уезжала дальняя родня - мать с дочерью, обе взрослые. Вывезли их куда-то в Кировскую область, где они прожили трудно и несытно, как и все вокруг, до 1944 года. После снятия блокады они, конечно, засобирались домой.
Как жил город, им объяснять было не надо. Знали они и про засилье крыс, бороться с которыми было некому. Поэтому кроме пары вещмешков они везли с собой котенка, совсем еще маленького, взятого у соседей.
Ехали долго, в медленном тогдашнем поезде, переполненном усталыми озабоченными людьми. Вскоре по всему составу распространился слух о котенке, и к двум пассажиркам с их питомцем началось настоящее паломничество: всем хотелось убедиться - да, везут!
Не мешки с едой или вещами, не деньги, не оружие, не ценности - котенка.
Значит, возвращается мир.


Петербургские сцены

Петербургские сцены и типы. Невский проспект в восемь часов утра.
Гравюра И. Матюшина по рисунку Н.С. Негодаева. Всемирная иллюстрация, 1875


tomtar: (Default)
Мелодичное имя Монпелье переводится совсем не благозвучно - "лысая гора". Впрочем, есть и другие версии, более льстящие самолюбию горожан. В отличие от соседних Нима и Нарбонна, Монпелье совершенно незатронут римской цивилизацией, он возник позже, в средневековье, как торговый город французского Средиземноморья. Правда, средиземноморским Монпелье можно назвать с натяжкой, до моря добрый десяток километров - регулярные пиратские рейды отпугнули основателей города от прибрежной полосы. Зато со средневековьем все в порядке, узкие улицы старого центра больше напоминают бойницы, едва пропускающие свет. Кое-где в мостовую вделаны металлические бляшки с изображением раковины: Монпелье - важный пункт на французском отрезке паломнического пути в Саньяго-де-Компостелу.

много фото )


SAM_3756.JPG



tomtar: (Default)
   Григорий Абрамян "Эй, Антонио!"
   Детская литература, 1972
   рис.В.Трубковича
   формат 70x92 1/16
   тираж 100 000


Пять рассказов о музыке и музыкантах для читателей младшего школьного возраста. Первый и последний - обрамляющие, три центральных - о знаменитых скрипичных мастерах. Их можно было бы назвать историческими анекдотами, подразумевая первоначальное значение слова "анекдот": рассказ о забавном или поучительном случае из жизни исторического лица.



Read more... )
tomtar: (Default)
Опять я о художниках и способности видеть. Давно хотелось замолвить словечко за эту книгу.

"Рассказы о Данилке" Анатолия Соболева - это память о детстве в предвоенное десятилетие, неспокойном, изменчивом, в вечной дороге: где-то в деревне на Алтае, потом на маленьком полустанке и на городской окраине, среди не очень сытых и не очень благополучных мальчишек, которые всего через несколько лет осилят тяжкое испытание на прочность.

Хорошие рассказы, хотя и не очень ровные. Больше всего из них люблю два. "Шурка-хлястик" на заветную тему: о чтении запойном, дурманящем и - спасительном. "Ван-Гог из шестого класса" - о прикосновении к таланту. В одном из изданий рассказов о Данилке заглавие этого рассказа было вынесено на обложку. Это самое полное издание, включающее горький "Военный хлеб", не входивший в другие сборники. И все же именно рассказ о шестикласснике из заводского барака не дает покоя, схватывает сердце тоскливой болью.



Данилка1                  Данилка2                   обложка



— Я все время удивляюсь: как это так! Берешь краски, выдавливаешь, делаешь мазок — раз-раз! — и получается картина. Это ж — чудо! А? Вот дерево, я на него смотрю, а потом — раз! — и на холст или бумагу. И делаю его таким, каким вижу. А другой видит его по-другому. А если бы все одинаково видели — скучно было бы. Я вот рисую, а у меня сердце замирает. Даже страшно становится, что я могу кистью сделать. )
tomtar: (Letter_M_jocker)
Толпа желающих попасть на выставку Серова выломала дверь в Третьяковке.
rosbalt.ru





Read more... )

tomtar: (Default)
   Р.Погодин "Петухи"
   Художник РСФСР, 1976
   рис.З.Аршакуни
   формат 60x90 1/8
   тираж 400 000


Книга с иллюстрациями ленинградского художника Завена Аршакуни удивляет южной яркостью красок. Для его работ вообще характерна броская праздничность. Кроме "Петухов", с иллюстрациями Аршакуни выходили "Солнце на гвозде" Крестинского, "Баллада о маленьком буксире" Бродского, "Веснушки на траве" и замечательные "Разговоры" Горбовского.

Read more... )
tomtar: (Default)
Маленькая повесть Джона Рейнолдса Гардинера "Каменный Лис" - первая и самая известная книга автора. У нас ей не повезло: перевод издали в начале девяностых, когда "самой читающей стране" было уже не до чтения, и повесть Гардинера мелькнула и ушла в забвение. Особых глубин в ней искать не стоит, это простая детская история, прямо и без затей рассказывающая об очень важных вещах: мужестве, верности, благородстве. Очень американская в деталях и в целом: тут и уборка картошки плугом, и товарно-денежные отношения деда и внука, и сентиментальный сюжет с киношными ходами, явно в расчете на экранизацию. Она и была экранизирована, правда, некоторые коллизии в фильме были смягчены. Книга в отличие от фильма не предлагает лукавых оправданий, в ней мальчик раньше срока должен стать мужчиной, потому что взрослый, который о нем заботится, сдался перед лицом беды, взвалив всю тяжесть решения на ребенка. Да, те, кого мы любим, на кого надеемся, случается, подводят нас, оказываются слабыми и неразумными. У десятилетнего героя хватило характера не таить обид и не отчаиваться. В большой гонке белый мальчик и угрюмый индеец будут бороться за свою землю. Жаль, что не могут выиграть оба. Жаль, что цена высока.
Автору отдельная благодарность за фразу "Не мучаясь". Она стоит больше, чем 500 долларов, поджидающие за финишной чертой.


StoneFox_000.jpg


Read more... )
tomtar: (Default)
Сохраню себе выжимку из обсуждения в "Музее детской книги".

В 1929 году у молодого поэта Юрия Владимирова вышла вторая книга - озорное стихотворение "Оркестр". Книжечка сразу привлекает внимание выразительными иллюстрациями, лучшая из которых - разворот с "местом действия". Любовно выписанные детали домов с характерными элементами стиля конца 19-начала 20 века наводят на мысль о рисунке с натуры.

разворот



Где пожар, где обвал? )
tomtar: (merle)



отбивка

Михаил Осоргин "Казнь тетрадки"

Рано утром, 4 декабря 1755 года, в день великомученицы Варвары, бежал в школу солдатский сын Вася Рудный; и хотя был в валенках, но на бегу подпрыгивал, потому что полушубок едва доходил ему до коленок и архангельский холод забирался и снизу, и с ворота, а хуже всего в короткие рукава. Нужно и руки греть, и уши тереть, и не забывать о носе. В безветренный день даже и не щипнет, а тронешь - заместо носу деревянный сучок.

Как раз против дома пробирного мастера Соколова, на полпути в школу, видит Вася: лежит на снегу, на протоптанной тропе, большой пакет синей бумаги. Находка! Наклонился - и поднял свою судьбу. А не подними - ничего бы не случилось с Васей Рудным, солдатским сыном.

Обжигая пальцы о бумагу, развернул пакет и увидал тетрадку, крупно записанную рыжим чернилом; была тетрадь прошита суровой ниткой, половина листов записана, половина чиста. Чистая бумага для школьника - сокровище: пиши и рисуй. В школах бумаги и не видали, а писали на черных досках мелом.

Может быть, и полюбопытствовал бы Вася, что написано в тетрадке; но на морозе не зачитаешься, да и не мастер он был разбирать полууставное скорописное письмо. Сунул тетрадку в карман и припустился бежать весело.

И зачем не выпала та тетрадь у Васи из кармана, как выпала у прохожего! Была бы у Васи своя жизнь, может, вышел бы в люди, протянул положенное человеку счастливо и в достатке. Погубила его находка на пятнадцатом году жизни.

Пословица говорит: "Не знаешь, где найдешь, где потеряешь".

* * *

За главного был в архангелогородской солдатской школе прапорщик Елагин.

Учителей было, не считая попа, двое: Петр Хромых и Иван Волков, оба из грамотных солдат. Петр Хромых учил счету и географии: где какое государство и какая губерния. Иван Волков учил складам по псалтыри и по Четьим Минеям. Пока учил Хромых, Волков либо курил табак в сторожке, либо шарил по карманам в ребятских полушубках. Случалось, что найдет три копейки - тогда шел хлебнуть от безгрешного дохода.

В день холодный Волков шарил особо усердно,- но без толку. В одном кармане нашел солдатскую пуговицу, в другом - тетрадь.

Откуда у малого тетрадь? Кем писана? Разогнул посередине, наложил на строку прокуренный палец с черным ногтем, повел и, сам не сильный в грамоте, прочитал слово за словом, помогая себе губами:

"Оный Бог пребывает на горе под небом и живет с супругой Юнонией, однако, будучи весьма охоч до земных девок, является к оным бычком, либо лебедем, а то золотой монетой, и те девки от Бога брюхатеют. Имеет бороду, лицом пригож и пьет брагу, именуемую нектаром, часто до пьяна".

Не будь солдат Иван Волков брит - стали бы у него волосы дыбом: этакое написано про Бога! Сунул ту тетрадку за голенище и прямым путем пошел доложить про находку прапорщику Елагину.

Прапорщика нашел в кабаке; за первым утренним шкаликом, по причине холода. Был Елагин ростом мал и умом кроток, звезд с неба не хватал, грамоте был почти что не обучен, с солдатами не зверь, с начальством робок. Греться - грелся, но в будний день знал меру и не терял офицерского достоинства. В школе доверял учителям, а сам больше пекся о солдатском продовольствии, муштрой не донимая. Верил в Бога, верил в розгу, служил отечеству без обмана и по правде.

Первым делом порешили школяра Василия Рудного допросить под лозой: откуда взял тетрадь, кто научил богопротивным мыслям, да с кем про эти дела ведался? И хотя день был не субботний,- по субботам драли всех школьников,- но после урока выдвинули скамейку и спустили Васе штаны. Драл его учитель Иван Волков, а допрос вел самолично прапорщик Елагин. Драли, по важности случая, всерьез и нещадно.

Сначала Вася запирался, что ничего про ту тетрадку не знает, а нашел ее на улице, прочитать же ее не хватило ни разуму, ни времени. Но когда от ягодиц к спине набухли красные полосы и голос Васи от крика стал сдавать, то сообразил он лучше сознаться и наклепать на неизвестного человека, что будто дал он ему ту тетрадку. Будто встретил он на улице не знаю какого посадского человека, всего два раза его и видел, зовут его Семен Никитин, а прозвище неизвестно, и тот посадский дал ему тетрадь, а для чего - неведомо, и ту тетрадь он, Васька, положил в карман не читая, да и забыл, и в том вся правда, и чтобы до смерти его, Ваську, не били, а отпустили, потому что сказывать ему больше нечего, все сказал.

Велев додать Ваське счетом еще десять, прапорщик Елагин приказал учителю Васькино сознанье записать на бумаге и, ту тетрадь приложивши, отправить дело в архангелогородскую губернскую канцелярию, чтобы не было нарекания от начальства за покрытие того Васьки богохульных дел.

* * *

Без лозы и линьков следствие в те времена не производилось. Хоть и назвал солдатский сын Василий Рудный имя посадского человека, а как прозвище он указать не хочет, то взять его, Рудного, и испытать еще раз под лозами, содержать же его в секретной камере, пока человека не укажет и не будет по тому делу решения.

Первое время били Васю многократно, с пристрастием и нещадно, содержа на воде и хлебе в холодной камере. Но как ничего сказать больше он не мог, то дело его затянулось на месяцы.

Что было в богопротивной тетради, то прочитали, но толком понять и растолковать никто не мог, хотя и была в ней явная ересь и хула на Бога и призыв к язычеству с описанием всяких историй, полных соблазна и не известных христианской вере имен. Повальным обыском спрашивали про неведомую женку Юнонию, нет ли такой хлыстовской богородицы, пытали и про распутную девку именем Венера, не знает ли кто и не донесет ли губернской канцелярии. Но, на Васино несчастье, никто про сих еретиков и нехристей ничего не слыхал и разъяснить не мог, сам же Вася ни в чем больше не признавался.

К весне, которая в архангельских краях хоть и поздняя, но полна красоты и ласковости: роскошна черемухой и белыми пахучими лесными цветочками, а поля зеленеют просторами, а ручьи шумят, да не могут заглушить щебетанья и гомона прилетных птиц, и дышит человек свободно, на ходу легок, в обращении улыбчив и весел,- к той весне осталась в секретной камере городского острога только тень Васи Рудного, былого здорового парнишки. Только кости торчали, а тело сползло, хриплым стало дыхание, и кровь вся истратилась у малолетнего колодника. Кашлял днем, перхал ночью, так что и спал мало, ел же через силу по малости выдаваемый черный хлеб. И словно бы повредился малый в разуме, всякого слова пугался и дрожал весенней осинкой.

Когда зацвела сирень, пришлось Васю перевести из острога в архангелогородский полковой госпиталь, потому что сам он был в холодном поту, а внутри тело пылало печкой, и было крепчайшее запирание в груди, от которого запирания колодник Василий Рудный волею Божьей и помре в начале месяца мая 1756 года.

* * *

Со смертью преступника дело, однако, не кончилось, и кончиться оно не могло, потому что Вася был только сообщником, а главный виновник того прелестного воровского деяния так и не был найден.

Пришлось губернской канцелярии потрудиться и исписать немало по тому делу бумаги. Потрудился и прокурор, подыскивая статьи закона, по которым можно было завершить дело, так и не двинувшееся с первого дня.

Всего труднее, что не было в военных законах никаких указаний на богохульные тетрадки, могущие сеять в народе неверие и соблазн. И случая такого раньше не было.

Нашлось, однако, в военном уставе 1716 года, в артикулах 149 и 150, указание, как будто к случаю подходящее, каковое гласило:

"Кто пасквили и ругательные письма сочинит и распространит и тако кому непристойным образом какую страсть или зло причтет, через то его доброму имени некой стыд причинен быть может, сочинитель же не найден, то палач такое письмо имеет сжечь под висилицей, а сочинителя онаго за бесчестного объявить".

И хотя ни стыда доброму имени, ни вреда от той тетрадки никому, кроме Васи, не причинилось, но, за неименаем закона более подходящего, было дело подведено под эти артикулы, о чем и прочитана публикация в губернской канцелярии, а также назначен день исполнения приговора.

В сей день была поставлена на городской площади легкая виселица на помосте, а под виселицей поставлена железная жаровня, полная раскаленных березовых угольев.

Собирались праздные посадские люди посмотреть на казнь. Кого будут казнить - не все знали, а кто поопытней, говорили, что перед казнью будут прижигать казнимому либо лоб, либо пятки каленым железом, другим же ставить клейма по обычаю. Палача знали хорошо в лицо и уважали, так как он считался одним из лучших в тех краях заплечных мастеров и перевешал немало народа.

Явились на площадь разные начальства из губернской канцелярии и военные власти. Пришел и прапорщик Елагин со взводом солдат, а всех молодцеватее красовался унтер, учитель школы солдатских детей Иван Волков, всего торжества главный виновник.

Тетрадь принесли прокурор с копиистом, в той самой синей бумаге, в которой завернутой нашел ее на улице мальчик Вася Рудный. И только тут узнала толпа посадских, что ныне вешать никого не будут, а жечь будут только пасквильную бумагу.

И был барабанный бой. После боя долго читал чтец канцелярское постановление, писанное языком мудрым, подписанное людьми темными. И кто слышал в нем многократное упоминание имени волей Божьей помершего колодника Василия Рудного, тот представлял себе этого колодника высоким и мрачным злодеем, который, попадись ночью или даже днем,- не упустит обобрать человека донага, а то и загубить христианскую душу: лицом зверь, борода рыжая, шея воловья, уши и ноздри рваны, на щеках и на лбу клейма. Такому человеку нипочем загубить чужое доброе имя клеветой и позорным слухом, да не щадит он и имени Божьего, хуля его в угоду самому сатане! И что тот Василий Рудный помре в остроге - в том виден перст Божий, покаравший его ранее всякого человеческого наказанья.

По прочтеньи же длинной бумаги опять загремел барабан, и тогда на помост взошел палач в красной рубахе, взял из рук прокурора преступную тетрадку и, огонь в жаровне раздувши, так что пламя едва не опалило ему бороду, бросил ту тетрадь в самый жар.

Отогнулся и, почернев, откинулся первый листочек, за ним второй - точно неведомый дух листает тетрадку. Сгорело писанное и сгорели чистые листы, на которые позарился школьник. Сгорели древние боги, мифы о которых старательно записал прилежный семинарист, потерявший тетрадку на улице.

И когда тетрадка сгорела начисто, палач залил жаровню полуведерком воды. Разошлось начальство и разошлись посадские, пораженные мудростью и справедливостью законов, но не совсем довольные зрелищем: все-таки настоящая казнь, человеческая, много занятнее!

Что здесь рассказано, то случилось в стародавнее время, в российском медвежьем углу, в краю смоляном, деготком и рыбном, среди людей темных и суеверных.

Когда же пройдет еще сотня лет, с полсотней и четвертью,- новый сочинитель расскажет людям про то, как его предки, постигшие и логику, и риторику, и самую философию, жгли соборне на кострах преступные книги в городах больших и славных просвещением.

Ибо возвращается ветер на круги свои, ночь сменяется днем, день ночью, и мало нового в подлунном мире.

отбивка




Из дела Архангелогородской Губернской Канцелярии )


писарь гарнизонного батальона
tomtar: (Default)
Рассказ с таким названием когда-то читали нам на уроке. Он должен был тронуть и воспитать, но не тронул. Звучала в нем какая-то фальшивая нотка. "Мы, василеостровские девчонки!" Мы то, мы се...

В голосе настоящей, некнижной девочки с Васильевского не слышна глупая заносчивость. Ее рассказ сдержанный, без бравады и самолюбования. Не о себе - о мальчике в морском бушлате, твердо знающeм, кем он станет, и другом мальчике, тихом домашнем ребенке, не прощающем подлость. О деревянном нагане и девочках, не любивших играть в войну. У них был шумный большой двор и тихий переулок с неровной брусчаткой. Там и сейчас брусчатка, как и в недальнем Соловьевском переулке. Зимой сорок второго Соловьевский переулок был улицей-моргом, в него свозили трупы со всех окрестных улиц.

Они стоят плечом к плечу на старом снимке, эти мальчики и девочки с Васильевского острова. Не все успели тогда к старику-фотографу. Тогда, нежаркой ленинградской весной весной сорок первого.

1969-01_Страница_30.jpg


Read more... )
tomtar: (Letter_M_jocker)
Голландский прибрежный городок Волендам - место среди туристов популярное, благо до него от Амстердама полчаса на колесах, а от Эдама - полчаса пешком. Но обычно заезжие посетители ограничиваются прогулкой по набережной и дегустацией местной селедки. Селедка, что и говорить, хороша, но не только ей славен Волендам. Городской музей вполне способен порадовать неплохой экспозицией народных костюмов, прежде всего - знаменитыми чепцами, напоминавшими по форме высокий шлем. Статуя рыбачки на набережной красуется именно в таком чепце.

Чепцы.jpg        рыбацкая женка

картина.jpg



Но изюминка музея - это "Сигарная комната", Sigarenbandjeshuisje, поразительная экспозиция мозаичных панно, собранных из миллионов сигарных бантов.

панно1.jpg


Read more... )



лягушечка.jpg
tomtar: (Default)
   И.Смольников "С кем прощалась Маша"
   Детская литература 1966
   рис.И.Харкевича
   формат 60x90 1/8
   тираж 300 000
Мягкая книжка с тремя небольшими рассказами. Рассказы ничем, честно сказать, не примечательны. Выручают книжку иллюстрации Ивана Харкевича и наши ностальгические воспоминания о таких вот пестрых шубках, белых валенках с галошами и "почти породистых" щенках.



Read more... )
tomtar: (Default)
Брат_001.jpg
   <В.Крапивин "Брат, которому семь"
   Детская литература 1966
   рис.В.Трубковича
   формат 60x84 1/16
   тираж 100 000


Это первая моя книжка Крапивина. Она-то и научила меня запоминать имена на обложках: книжка была библиотечная, и когда мне захотелось перечитать так понравившиеся рассказы про Альку и Лапу, найти на стеллажах "такую, с синей обложкой" оказалось непросто. Библиотекарь помогла, подсказала про алфавитный порядок. Наверное, в самый первый поход в библиотеку она это тоже объясняла, но мне ее слова показались занудным излишеством. Но теперь-то имя автора запомнилось прочно - Владислав Крапивин.

"Брат, которому семь" - это весь будущий Крапивин в сжатой форме: крепкая дружба разновозрастных героев, незаслуженные обиды и нежданная товарищеская помощь, самодельные карнавальные костюмы и даже старенький тряпичный заяц. Незатейливость рассказов искупалась непосредственностью и теплотой. Иначе вряд ли помнилось годами, как маленький Алька тихонько ревел в первую ночь в лагере, а незнакомый мальчишка с добрым голосом шептал ему утешительные истории. Как спалили долгожданные "моряцкие" штаны. Как охотились на жуткое полосатое чудовище. Как Алька предал друга. Как были космонавтами.

Мне кажется, это одно из самых удачных изданий Крапивина. Кроме рассказов про Альку, в сборнике есть замечательная история про арбузную планету и очень какой-то ладный и правильный рассказ "Айсберги проплывают рядом". Ну и рисунки Трубковича - уже форзацный разворот обещает, что будет интересно.

Один из рассказов сборника, "Короткое счастье", в другом издании с иллюстрациями Олега Коровина, был уже в обзорном посте, поэтому, как ни люблю его, дублировать здесь не стану, покажу в основном страницы с иллюстрациями.

Read more... )


Брат___.jpg
tomtar: (Default)
Летуны_000.jpg Одно прекрасное детство случилось в то время, когда по улицам еще ездили извозчики, а автомобилям разрешалось гудеть сколько хочешь. Детство это было богато на поразительные события, о которых дед Петя с удовольствием поведал внуку Пете.

Когда деду Пете было пять с половиной лет, он за один день успел сгореть дотла, поработать обезьянкой и сделать "бочку" на аэроплане. Дело в том, что лучшими друзьями детства папы маленького деда Пети были знаменитый дрессировщик Анатолий Дуров и замечательный пилот В.Т.Барановский. Общение с такими выдающимися людьми подарило семье деда Пети незабываемые впечатления.

История, рассказанная дедом Петей - это непрерывная цепь комических приключений, как в немых короткометражках зари кинематографа. Slapstick comedy. "Одно прекрасное детство" и было фильмом, детской музыкальной комедией, сценарий которой через несколько лет был переработан в повесть. Вышло скучновато. В кино механистическое нанизывание гэгов смягчалось условностью жанра. А книжка получилась нарочитой. Не хватает ей тепла настоящих воспоминаний. Только первые главы, где дед Петя и внук Петя увлеченно строят самолеты, каждый свой, получились хорошими. Настоящими.


Пламенный мотор )



Segel.jpg Режиссер и сценарист Яков Сегель, написавший повесть, действительно пережил в детстве захватывающие приключения. Пусть не в пять лет, а в двенадцать. Он - это Роберт Грант из старого фильма, ловко взбиравшийся на мачту с песенкой про веселый ветер. Счастливый мальчик с открытой улыбкой, которому люто завидовали все пацаны в темноте кинозалов 1936 года.




А последняя картинка просто так. Потому что нравится.



Taynaya_podgotovka.jpg
tomtar: (Default)
Мне кажется, книги о самоделках можно было бы выделить в отдельный жанр - их число и разнообразие в былые годы весьма впечатляло. Вспомним хотя бы "Веселую мастерскую" или экстравагантные "Уроки занимательного труда".

img002.jpg   img006.jpg   img009.jpg

Gangnus_cover.jpg     Gangnus_21.jpg




Да и чудесная "Азбука" Воскресенской, Редозубова и Янковской полюбилась многим в первую очередь благодаря страничкам с симпатичными поделками.

Азбука_1970.jpg   Азбука 7.jpeg

Та самая азбука_2.jpg




А "Сто затей двух друзей"? Помню, в свое время творческие поиски приятелей-изобретателей казались мне не менее захватывающими, чем классические приключенческие романы.

Книга Галины Бубекиной и Татьяны Гославской на этом фоне выглядит суховато. Их "Самоделки из природного материала" - это пособие для детских кружков, деловитое и основательное. Главы, посвященные плетению из лозы, соломы и бересты вполне сгодились бы и взрослому, осваивающему кустарные промыслы. Но традиционными материалами авторы не ограничиваются, предлагая пофантазировать с камешками, картофелинами, репейником и даже рыбьей чешуей.

Г.Бубекина, Т.Гославская "Самоделки из природного материала"
Молодая гвардия, 1960
оформление В.Кулькова
рисунки в тексте выполнены по эскизам авторов С.Наумовым
формат 60x92 1/8
тираж 85 000


Самоделки_000.jpg Самоделки_1000.jpg


Умелые руки )
tomtar: (Default)
Зима, однако...

    Н.Некрасов "Мужичок с ноготок"
    Детгиз, 1960
    рис.В.Ладягина
    формат 62x94 1/8
    тираж 500 000




Read more... )
tomtar: (Default)
    К.Морозов "Белый налив"
    "Малыш" 1969
    илл.Г.Макавеевой
    формат 60x90 1/8
    тираж 150 000


Об авторе этой книжки удалось найти только строчку из аннотации к роману о сельских комсомольцах 20-х годов: "К.Морозов родился и вырос в деревне, с малых лет познал тяжесть подневольного батрацкого труда, в 1923 году вступил в комсомол, в 1930 году комсомолом был выдвинут на работу в газету. С тех пор вся его деятельность связана с советской печатью."
В рассказе для малышей героических комсомольцев нет, только воспоминания о деревенском детстве, светлые и чуть печальные, с той особой "дедушкиной" интонацией, которая придает налет сказочности давней истории о зачарованном саде, где однажды встретились одинокий старик и мальчишка, по которому никто не заплачет.



Read more... )
tomtar: (Default)
обложка

Сегодняшний "пятничный котик" - от Нины Носкович. Это переиздание книжки 1963 года. Текст в ней несколько непривычный: популярная сказка представлена в стихотворной версии Василия Андреевича Жуковского, на мой взгляд - несколько тяжеловесной для малышей. А вот иллюстрации получились очень легкими и немножко озорными.

    В.А.Жуковский "Кот в сапогах"
    Изд-во "Карелия" 1976
    илл.Н.Носкович
    формат 70x90 1/16
    тираж 400 000


Без кота и жизнь не та! )
tomtar: (Default)
Один из самых любимых диафильмов. В детстве радовала и незатейливая рифма, и нежданная находка, поджидавшая бравый экипаж в открытом море. А кто бы от такого отказался? Но главная приманка, конечно, аппетитные картинки Евгения Мигунова.

Л.Кондрашенко "Мель-карамель"





Смущал меня только открытый финал. Автор оставлял зрителя-читателя в тревожном ожидании, и, кажется, готовился извлечь из кармана рекламу зубодерного кабинета. Или, по меньшей мере, зубного порошка. На сладкое.


И зубной порошок
tomtar: (Default)
Вот он, мальчик Дик из бедного квартала богатого американского города Нью-Йорка, верный спутник советского детства, изобильного на истории о маленьких жертвах капиталистической действительности. Дик среди них не затерялся - синяя "пиратская" бутылка, помните?



Read more... )
tomtar: (Default)
Люблю северные сказки за самобытность и удивительные сюжеты. А самая любимая, наверное, долганская сказка "Песенный человек" - очень уж незлобивый и обаятельный у нее герой. Сто лет живет, весь век песни поет, людей радует.

Песенный человек_обл.jpg


Read more... )
tomtar: (Default)
Одним из наиболее популярных дореволюционных детских изданий был "Маяк" - журнал для детей старшего и среднего возраста с отделом для маленьких. "Маяк" выходил в 1909-1918 гг. и довольно единодушно оценивается как один из лучших детских иллюстрированных журналов начала XX века. Библиографическая справка внушает уважение: "Выходил он ежемесячно, около 100 страниц, каждая с многочисленными иллюстрациями в тексте. Каждый номер составлен интересно и разнообразно. Особенной полнотой и разнообразием отличается географический отдел. В нем описываются наиболее интересные явления природы, путешествия, рассказы из жизни различных народов. Все новейшие открытия и изобретения, все яркие события – находят отражение на страницах этого журнала. «Маяк» содержит раздел «Для маленьких» занимает 8-16 страниц, предполагалось, что старшие дети будут читать этот отдел своим младшим братьям и сестрам. <...> Занятиям, играм и различным научным развлечениям посвящены приложения - по одному к каждому номеру – дающие богатый и интересный материал, чаще всего переводной: как переплетать книги, научные опыты и развлечения, как сделать фотографический аппарат, лепка. Новаторскими для детской журналистики стали рекомендательно-библиографический отдел и раздел «Письма наших читателей и ответы на них», печатавшиеся в «Маяке».

Маяк1.jpg          Маяк_1_1917.jpg

Маяк2.jpg         Маяк4.jpg




Высокими художественно-познавательными достоинствами "Маяк", несомненно, обязан своему редактору - Ивану Ивановичу Горбунову-Посадову, писателю, педагогу, издателю, одному из ближайших сподвижников Льва Толстого и просто хорошему и скромному человеку.

Read more... )
tomtar: (Default)
Я ее храню и иногда перечитываю - маленькую повесть провинциального автора, напечатанную в "толстом" журнале, когда мы были самой читающей в мире страной. Там ничего, по сути, не случается, не складывается в единый сюжет. Просто россыпь воспоминаний, хаотичных и до странности осязаемых.
Барачный поселок, скудный быт и свойские нравы. Пока еще праздники - в складчину, и чаще ходят не в магазины, а на барахолку, и чтобы что-то купить, надо что-то продать. А в доме новый человек с нелегким именем "отчим". Чужое дыхание, чужие шаги. Но уже со следующей главы - отец, самый настоящий, родней родного, и мать, юная, длиннокосая, любовно ворчит на своих мужиков, рукодельничая до глубокой ночи. Высыпаны щедрым ворохом чувства, запахи и вкус того, невозвратного времени, где-то между "после войны" и "счастливым завтра".
Какая же немыслимо прекрасная жизнь встает из разъятой детской памяти.

Read more... )
tomtar: (Default)
    Б.Иртышский, Е.Дульнев, В.Корнев "Атаман Пузырь"
    Томское книжное изд-во 1960
    рис.В.Г.Гроховского
    формат 84x108 1/32
    тираж 75 000
Первое издание этой повести вышло в 1935 году в довольно своеобразных обстоятельствах: книга была написана, сверстана и напечатана воспитанниками Томской трудовой коммуны ОГПУ, созданной как "молодежное отделение" Сиблага на месте нынешнего города Северска. Авторы ее рассказывали о том, что знали - о себе, беспризорной шпане, и исправительно-трудовой колонии, в которой из атаманов делали бригадиров. Мне кажется, повесть была написана под влиянием вышедших несколькими годами ранее "Педагогической поэмы" и "Республики ШКИД", но более всего - фильма "Путевка в жизнь", некоторые эпизоды которого легко узнаются на страницах книги томских коммунаров. Правда, сами авторы "Атамана Пузыря" утверждали, что толчком к написанию повести послужила самодеятельная книга иркутских ребят (видимо, "База курносых").
Литературные достоинства "Атамана Пузыря" невелики, и книга интересна, скорее, как отражение той эпохи.

Фабрика людей )

Пузырь_001.jpg
tomtar: (Default)
Мама моя детство провела в местах, печально известных наличием репрессивно-изоляционных учреждений, о чем она, впрочем, в ту пору счастливо не задумывалась. Школу мама заканчивала в Караганде. Рядом был Карлаг, в городе имелась слободка перемещенных лиц чеченской национальности, занятия в школах вела расконвоированная московско-питерская профессура, а в классах присутствовали дети ссыльнопоселенцев. С мамой училась девочка Эрна, рослая, жизнерадостная немка. Собственно, в этом и состояла ее вина - в немецкости. Жила она вместе с матерью, что называется - в честной бедности, и была невыездной. Поэтому послешкольное образование для нее ограничивалось карагандинским ассортиментом. Эрна хотела в медицинский институт, совсем недавно обогативший выбор местных учебных заведений.

Read more... )

tomtar: (Default)
Мой дед землю пахал. Брал плуг и пахал. В деревне. И родня у него была вся деревенская. Правда, в наших местах с земли не проживешь, благо еще - большой город рядом, дачники столичные наезжали опять же. Потому местные носом в землю не утыкались, знавали вещи позатейливей. Дедов шурин в пору юности и тут выделялся наособицу, был юношей амбициозным, интересовался техникой, гимнастикой тело граненое мучил, получив, по причине богатырских экстерьеров, ехидное прозвище "Деточка".

Read more... )
tomtar: (Default)
Памяти Гали, человека редкой душевной чистоты и щедрости.





    И.Сокол "Про девочку, которая ничего не хотела уметь"
    Кемеровское книжное изд-во 1971
    художник Е.Коньков
    формат 70x84 1/16
    тираж 75 000 

Одна из моих любимых детских книг - сказочная повесть Ивана Сокола о ленивой и капризной маленькой неряхе, которая попадает в волшебную страну, где ее ждут опасные приключения. Когда-то это была уютная красивая страна с приветливыми жителями, но однажды власть в ней захватила хитрая и жестокая колдунья Грязнуля, превратив все в грязь и развалины. Но королеве Грязнуле нужны новые слуги, и кто годится на это лучше, чем ленивые чумазые дети? А колдовская грязь довершит превращение маленького человека в черную глину, которую можно лепить, как хочешь.

Книга редко попадается даже у букинистов - видимо, из-за небольшого тиража и областного издательства. А сказка очень неплохая. Сюжет, конечно, не слишком оригинален, есть явные нестыковки, но написано живо и увлекательно. С детства запомнились бесшабашные "разноцветные девчонки" Грязена, Грязава и Грязнуша, которым никто не мешал с разбегу бухнуться в огромную лужу и вдоволь в ней поплескаться. Запомнился и жутковатый Смоляк, своеобразный голем, послушный злой воле. Как всякая порядочная сказка, повесть И.Сокола содержит "добрым молодцам урок": младшим - о необходимости опрятности и личной гигиены, старшим - о том, что нельзя допускать, чтобы тебя превратили в грязь.

Целиком повесть лежит здесь (PDF 112 Мб).

Под катом несколько глав и иллюстрации.




Read more... )
tomtar: (Default)
В былые времена, когда мы всей душой переживали за судьбу несчастных и обездоленных жителей стран с иным социальным строем, любовью юных читателей пользовалась повесть Н.Кальма "Черная Салли". Сюжет ее сплетается из двух историй: эпизодов из жизни школьников бедной окраины Нью-Йорка и рассказов чернокожей бабушки Салли о своем детстве, о рабстве, о войне между Севером и Югом, о Джоне Брауне, аболиционистах и "подпольной железной дороге". Книга повесть вышла в 1939 году и дважды переиздавалась - в 1941 и 1959 годах. Текст есть в сети, познакомиться с ним несложно. Но представляет он издание 1959 года, во всем повторяющее довоенные, но с совершенно другим эпилогом.

Подсказка [profile] murmon заставила меня перелистать книжку 1941 года. Не могу с уверенностью утверждать, что оба довоенных издания идентичны, но, скорее всего, так и есть. Отличия в описании из каталога РНБ минимальны, разное количество страниц может объясняться небольшим различием форматов и тем, что иллюстрации со вклеек перекочевали на страницы.

card_38569_19.png   card_38569_18.png



Рисунки в книгах 1939 и 1941 годов принадлежат Николаю Жукову. Они показались мне выразительнее иллюстраций В.Высоцкого к третьему изданию.

Черная Салли_001.jpg


Read more... )

tomtar: (Default)
Поэтесса и шахматистка Нина Подгоричани, графиня сербских корней, дочь действительного статского советника, родилась в 1889 году в Варшаве, потом жила в разных городах, но долее всего - в Москве, в 1938 году была репрессирована и провела 17 лет в лагерях. Но в 1918 еще был дом отца в Омске, временной столице прежней России, немыслимо переполненной военными, иностранцами, понаехавшей знатью. Был омский "просвещенный осколок столичных салонов". Была попытка не согнуться и удержать былое.

Оригинал взят у [profile] donna_benta в Глаза праздничные и будничные

Долго думала, размещать ли этот пост в сообществе. Но кажется, он будет к месту в нашей рубрике "По литературным местам", и вы сможете совершить небольшую прогулку вместе с Ниной Михайловной Подгоричани. Ее цикл "Омск в лорнет поэта" опубликован в газете "Сибирская речь" в 1918-м году. Как вы знаете, Нина Подгоричани жила в Омске во время правления А.В.Колчака.




Картина "Любинская роща" С.Сочивко




«Однажды я спросила у художника, который рисовал уголок сада: - Почему на полотне праздник, а в жизни будний день?





- Потому что глаза мои праздничные, - ответил художник. И я заглянула в его глаза – да, они были праздничные! Но вы, конечно, не будете спорить со мною о том, что глаза бывают праздничные и будничные. У каждого из нас они бывают такими… …и я хочу отныне смотреть на Омск праздничными глазами».


ДАЛЬШЕ )
tomtar: (Default)
Оригинал взят у [profile] mariamna_k в Божена Немцова. Бабушка
Ну вот, я и прочитала знаменитую повесть Божены Немцовой "Бабушка". Абсолютно потрясающая вещь. Эпиграф такой: "Из этого увидишь ты, что бедняки совсем не так несчастны, как мы думаем. В дейтсвительности у них больше радостей, чем мы себе представляем и чем мы сами имеем. - Гуцков. Рыцари духа."

Книга великолепно переведена... Вообще там сюжета особого нет, а есть идиллическое описание детства, проведенного с младшими братьями и сестрой и чудесной волшебной бабушкой.

Но читаешь - и не оторваться.
Аналогия в русской литературе, может быть, "Лето Господне" Шмелева.

Read more... )

tomtar: (Default)
"Все кругом говорят: «Жаконя, Жаконя!» А кто такой Жаконя - никто толком и не знает."
(Юрий Магалиф "Приключения Жакони")


Любимой игрушкой моей старшей сестры была плюшевая обезьянка. По-моему, она до сих ее хранит. Сила детской любви оставила проплешины на шоколадной шкурке, а байковая мордочка и вовсе протерлась до дыр, но обезьянка неизменно сидела на самом видном месте в сестрином уголке. Звали обезьянку Жаконя. На мой недоуменный вопрос, откуда взялось такое имя, сестра, как само собой разумеющееся, сообщила: "Была такая передача".
"Тяпа, Ляпа и Жаконя" к тому времени уже переселились в архив Ленинградского телевидения, у меня и моих сверстников были другие передачи, и вряд ли кто-нибудь из нас распевал самоуверенный рефрен "Жако-о-о-ня молодец!" Но причина появления в доме игрушечной обезьянки была, безусловно, понятной и уважительной.



Правда, она все равно не объясняла странного имени. Ссылка на книгу о приключениях одноименной тряпичной обезьянки тоже не показалась мне веской: имя героя в ней было уменьшительным от Жако. Обезьянка Жако - абсурд! Жако - освященное временем имя для попугаев, чудесный рассказ Сергея Воронина не оставлял в этом сомнений. А обезьянка должна была бы называться Читой или, на худой конец, Чи-чи.
Обезьяна Чи-чи-чи
Продавала кирпичи.
За веревку дернула
И...


Ну, не важно...

А может быть, истоки загадочного имени кроются в событиях столетней давности, происходивших в месте, над которым сияло волшебное слово "Чинизелли"?

Браво, Жакомино! )
tomtar: (Default)
В не столь уж далекое время длина штанов имела архиважное значение: она символизировала границу между мальчиком и мужчиной. "Длина брюк обозначала возраст. Только по достижению десяти-двенадцати лет мальчики, отправляясь в гимназию, лицей или школу, надевали свои первые длинные брюки", отмечает в своей книге "Ленты, кружева, ботинки..." Раиса Кирсанова.

А был он заправским мужчиной,
С сознанием собственных сил,
И ножик вертел перочинный,
И длинные брюки носил.
<...>
О мой благородный и гордый
Заступник, гигант и герой!
В то время ты кончил четвёртый,
А я перешёл во второй.

(В.Берестов "Великан")

t_eryomina_murzilka_1962_9.jpg


Разумеется, детские книги не могли пройти мимо столь значимого жизненного рубежа.

То были торжественные дни всеобщего признания моего величия и длинных брюк навыпуск )
tomtar: (Default)

Я обвалял их в мокром тмине
И в горке молотого перца,
Чтобы приправа глотку жгла,
Чтоб от нее коснел язык.
Я, маслом их полив на славу,
Не мешкал с трапезой, не мылся:
Едва обжарив яство, стоя,
Я рыбиц "койи" пожирал.

(Из классической индийской поэзии)





Брейгель





продолжение банкета )
tomtar: (Default)
    Л.Токмаков "Мишин самоцвет"
    Детская литература 1969
    рис. автора
    формат 70x90 1/16
    тираж 300 000
    64 стр.


Это в полном смысле авторская книга, очень личная - Лев Токмаков выступает здесь не только как иллюстратор, но и как писатель, опираясь на вспоминания о своем уральском детстве, о друге, тоже Леве, жившем на другом конце поселка. "Дома деревянные, тротуары деревянные. Одна пожарная каланча кирпичная. Вокруг тайга. Летом раздолье, а вот зимой заносило поселок снегом по самые окна."
Героя повести зовут Миша, но это не важно. Он тоже живет в поселке на на окраине большого уральского города, в деревянном доме, с порога которого видна тайга, а из окна - завод. А в ста километрах от города Мурзинская копь, цветущая "горными цветами" - топазами, аметистами, рубинами, сапфирами. Миша научится в них разбираться благодаря своему другу и тезке, насмешливому самоуверенному Похлебкину-младшему, сыну геолога. Похлебкин-старший устроит мальчишкам поездку на рудник, и Мише повезет, он наткнется на "занорыш", найдет свое геологическое счастье - чудесный камень аметист, темно-фиолетовый, с краснотцой. Невозможно насмотреться!
Не знаю, собирал ли в детстве Лев Токмаков коллекцию минералов, спускался ли в копи, но мальчику из своей повести он подарил не только чудесную находку, но и взгляд настоящего художника, который видит не новый экспонат для коллекции, не драгоценные камни, а самоцветы, живой разноцветный огонь. Красоту ненаглядную.

Мишин самоцвет_обл.jpg


луга цветами цветут, а горы - хрусталем )
tomtar: (Default)
Для себя я называю это "эффектом Буратино" - в маленькой преамбуле к "Золотому ключику" автор признается, как у него возник замысел книги: "Когда я был маленький, - очень, очень давно, - я читал одну книжку... Теперь, через много-много лет, я припомнил моего старого друга <...> и надумал рассказать вам, девочки и мальчики, необычайную историю."

Рассказать своими словами запомнившуюся историю берутся многие. Как пишут в титрах голливудских фильмов: "inspired by..." Натренированный потоком римейков взгляд то и дело выхватывает подозрительные параллели.

Барабанщики, марш! )
tomtar: (Default)
    В.Орлов "Грустный пароход"
    Изд-во "Малыш" 1969
    Рис.Г.Макавеевой
    формат 60x90/8
    тираж 200 000
    


Потороплю лето книжкой стихов Владимира Орлова. Не верьте печальному названию - она о веселых солнечных днях у моря и теплом волшебстве южной ночи.

Грустный пароход_001.jpg


Read more... )

tomtar: (Default)
    М.Скороходов "Северные робинзоны"
    Северо-западное книжное изд-во, Архангельск 1965
    Рис.Н.И.Кислякова
    формат 60x84 1/16
    тираж 30 000


"У меня не мог попасть от дрожи зуб на зуб. А эти совы, волки! Да и что будет дальше? Скоро ли и как мы устроимся? Соли не станет! Воды и теперь уже нет! <...> Я даже принялся читать Робинзона, которого унес с собою из дому даже в лес, как друга и наставника. Но Вася остановил меня.
- Не стоит, Сергей Александрович, только время потеряем, - сказал он, - у него место и природа была одна, а у нас другая, и научить он нас ничему не может. Давайте лучше сами придумаем, как быть."


Этот отрывок из "Робинзона в русском лесу" Ольги Качулковой можно было бы поставить эпиграфом к любой отечественной робинзонаде. Суровый климат придает историям о вынужденном отшельничестве дополнительный драматизм, вспомнить хотя бы "Берунов" З.Давыдова или недавно переизданную повесть Николая Внукова "Один". "Северным робинзонам" Михаила Скороходова приходится выживать в условиях Заполярья. Художественные достоинства повестей, на мой взгляд, довольно скромные, но изъяны повествования скрашиваются приключенческим сюжетом и увлекательными деталями приполярной жизни, с которыми автор знаком не понаслышке.

После окончания Литинститута Михаил Скороходов в течение нескольких лет жил на Крайнем Севере, работал работал в редакции газеты "Полярная звезда" на Диксоне, был корреспондентом ТАСС в Архангельске. В 1967 году вместе со своим другом, потомственным помором, Скороходов совершил невероятный переход на небольшом деревянном карбасе древним поморским путем вдоль берега Ледовитого океана, по волокам через Канин и Ямал, из Двины в Обскую губу и далее - в легендарную "златокипящую" Мангазею. Эту экспедицию Скороходов описал в документальной повести "Путешествие на "Щелье". Впоследствии подобный маршрут многие пытались повторить, но без особого успеха. Цель путешествия была достойна любого почитателя Стивенсона, Мелвилла и Хейердала: "Я прожил на Севере пятнадцать лет, написал о полярниках несколько книг и решил вернуться в родные края, уехать из Архангельска в Казань, там рядом город Чистополь, в котором я родился, и Кама, единственная река, впадающая в мое сердце. На прощанье хотелось посмотреть на "фасад России" и написать книгу о нашем путешествии, в основном для мальчишек."

Повести, вошедшие в сборник "Северные робинзоны", рассказывают о событиях вымышленных, хотя в основе их лежат многочисленные невыдуманные истории испытаний Севером.

СР_001.jpg


Read more... )
tomtar: (Default)
    Китайские народные сказки
    Челябинское книжное изд-во 1954
    илл.В.Челинцовой
    формат 84x108 1/16 
    тираж 100 000
Наиболее плодотворно Валентина Челинцова сотрудничала с издательством «Детская литература», выпустившем такие замечательные работы как "Окся-труженица", "Айога", " Маленький Митрук и большая тундра". Однако как художник-график Челинцова сформировалась в Челябинске, где она прожила сорок лет. Под мягкой обложкой книжки, вышедшей в 1954 году на плохой бумаге и с не лучшей полиграфией, всего две сказки. Челинцова отдавала себе отчет в ограниченных возможностях Челябинского книжного издательства. Но она говорила: «Работать же можно на любой бумаге, любыми средствами. Лишь бы композиция была хорошей по мысли и рисунку».



Китайские сказки_обл.jpg


Read more... )
tomtar: (Default)
Спиридонов_001.jpg Тощенькая книжка Куйбышевского издательства, название вполне в духе времени, в шестидесятых такие были не редкость: "Странный человек Валька Сорокин". Считается детской, но скорее для взрослых. Напоминает, пожалуй, книги Лиханова или Вадима Фролова, хотя в умении им уступает - не очень удачно балансирует между повестью и публицистикой, многие персонажи наивно-схематичны. Но мальчишка получился хороший. Живой. Умный и добрый, лучше и не пожелаешь.
Не пожелали.
Валькина мама ушла. Разлюбила и ушла, прихватив чемодан. Маленький Валька - ноша потяжелее чемодана, остался с папой. Не с чужим человеком, с родным отцом, в своем доме. Сыт, обут, одет, игрушками не обижен. Что еще нужно?
Говорят, своя ноша не тянет. Может и не тянет, но в ногах путается. Лучше, когда ее не видно и не слышно. Валька послушный: сказал папа - "помолчи!", он и молчит, сам с собой играет, разные истории сам себе придумывает. А папа, намолчавшись, привел в дом новую жену. Валька уже успел в школу пойти, до четвертого класса доучился, читать любит, мастерит что-то сам, к отцу не лезет, а лучше от этого не стало. Взрослые люди заняты собой, своими отношениями и своей работой.
А мальчик мешает. Уже тем, что он есть. Свой, чужой - все равно мешает.
Не появится в жизни Вальки ни вожатый с романтичными увлечениями, ни старый мудрый мастер с нужной профессией, ни проницательный учитель. И уйти ему некуда, никто его не ждет. Где Валькины бабушки-дедушки? Мама когда-то была...
Едет зеленый поезд на выдуманный Валькой курорт, оставляет за спиной постылый дом. На конечной Валька выйдет.


Read more... )

Скачать полный текст (PDF 46 Mb)
tomtar: (Default)
Этот рассказ был у нас в списке внеклассного чтения, "к дате". Хотя читали его все же в классе. Читали про томительное ожидание, про самый последний день и самую первую ночь - кто поет, кто пляшет, кто заново оплакивает похоронку, кто пакуется ехать домой, кто-то не знает, как жить дальше, а кто-то продолжает умирать...
Бессердечная школота раннепубертатного возраста отскучала дежурный урок, не вынеся из него ничего, кроме имени автора - Носов, но не тот, который про Незнайку. И то хлеб. Наверное, школьное программа и задумывалась на вырост, ради общего представления, чтобы хотя бы знали, что есть такое. Глядишь, с годами и аукнется.
На рассказ в пару страниц ушли не годы - десятилетия. Только тогда эти страницы прочитались, как прожились. Только тогда, когда самый старший дядя по возрасту годится в сыновья, да и дед уже давно и безнадежно моложе, и от простеньких строчек "Волховской застольной" перехватывает горло, потому что хоть бери их и вставляй подписями к семейному фотоальбому, где все молодые, живые...
Терпкое оно, вино сорок пятого года.

девятого мая )


tomtar: (Default)
    Луда "Сторож саванны"
    Детская литература 1972
    рис. Д.Хайкина
    формат 60x90 1/8
    тираж 300 000


Людмила Маковская, писавшая под псевдонимом Луда, родилась в 1913 году в Берлине, но почти всю свою жизнь - а это без малого 90 лет - прожила в Париже. Начинала она как скульптор, потом была внештатной журналисткой, работала для радио и кино, а с 1954 года полностью посвятила себя писательскому ремеслу. Много сил Луда отдала пропаганде русской культуры во Франции - в ее переводе выходили русские народные сказки и сказы Павла Бажова, которым она восхищалась. Вместе с мужем, кинoкритиком Жаном Шнитцером, Луда работала над книгами, посвященными истории советского кино, а самостоятельно писала книги для детей - пересказывала сказки разных народов и сочиняла собственные. Некоторые из них были изданы в Советском Союзе - неплохой сборник легенд о средневековых ремесленниках "Кузнец Энрик" (1959), его расширенный вариант под названием "Трудус, Трудум, Труд" (1964), сказка по мотивам фольклора южноамериканских индейцев "Властители леса" (1970) и кенийская сказка "Сторож саванны" (1972). Две последние книги проиллюстрировал Давид Хайкин. На их страницах буйствует цвет, сочный, бескомпромиссный, не знающий тени - циановые джунгли, пурпурная саванна.

Луда_001.jpg


Read more... )
tomtar: (Default)
Трогательное большеухое существо, придуманное Эдуардом Успенским и обретшее свой классический облик в мультфильме Романа Качанова, стало одним из самых известных наших брендов. Слава его перешагнула рубежи отечества. Чебурашка обрел верных поклонников в Стране восходящего солнца, где не только закупили права на двадцатилетний прокат наших мультфильмов, но и сняли собственный полнометражный кукольный мультипликационный фильм со странной игрушкой, найденной в ящике с апельсинами, как дань уважения легендарной советской ленте.

Чебурашка.jpg



однако есть мнение... )
tomtar: (Default)
    И.Дворкин "День начинается утром"
    Детская литература 1965
    рис.Л.Павловой
    формат 70x90 1/16
    тираж 100 000


"Я был мальчишкой во время войны, и "День начинается утром" - книжка обо мне и моих товарищах". Первая, во многом автобиографическая повесть Ильи Дворкина предшествует "Голове античной богини", современный сюжет которой перебивается воспоминаниями отца героини о своем детстве. В "Голове" - это первый послевоенный год. В "Дне" - первый год войны.

Дворкин_День_obl.jpg
Read more... )
tomtar: (Lucca)
Лучше всего сюда приезжать рано утром. Покатые холмы расступаются, и взгляд замирает на облаках, из которых вырастает ломкий причудливый контур. Тир-на-Ногт, облачный город ирландских сказок. Дорожный указатель вежливо поправляет: нет, это Корд-сюр-Сьель. Корд Небесный.

Корд Небесный.jpg


Read more... )