tomtar: (Default)
[personal profile] tomtar
Стремление пересказать своими словами полюбившуюся историю, видимо, неистребимо. Открываю книгу хорошего писателя Анатолия Соболева "Воробей - птица морская". На обложке симпатичный мальчишка, мечтающий о морях и океанах, внутри - его приключения. Димка Воробьев тайком прокрадывается на судно, отплывающее, по слухам, на Филиппины. Но вместо океанского лайнера оказывается на борту рыболовецкой шхуны. Спешащие заполнить трюм уловом рыбаки не могут ради "зайца" вернуться в порт и вынуждены оставить на судне нежданного пассажира. Впрочем, скучать ему не придется.


Знакомо? Здравствуй, Киплинг! Привет вам, "Отважные капитаны"! Конечно, советский рыболовецкий траулер - это вам не посудина папаши Диско, но на том различия и заканчиваются. Находит себе юный Гарвей на борту "Мы у цели" приятеля-сверстника - и у Димки на "Космосе" появляется друг-матрос, правда, постарше. Присматривает у Киплинга за новым юнгой молчаливый кок - и у Соболева поручают мальчишку заботам говорливой поварихи. Умеет Диско Троуп "думать как треска" - и Спартак Иванович нутряным чутьем ведет свое судно к рыбному месту. А море подбрасывает героям удивительно похожие приключения.


kap_10.jpg



Вот судно, на которое попал мальчик, чудом избегает столкновения:

"- Я знал, что так и будет, - сказал Диско. - Кто-то сглазил этот пакетбот. До ночи они будут дрыхнуть, а как только мы разоспимся, его понесет на нас. Хорошо еще, здесь судов мало. Но из-за них мы все-таки с якоря не снимаемся. Авось обойдется.
Ветер, изменивший направление, к утру усилился и дул настойчиво. Волна же была такая слабая, что даже лодка могла удержаться на якоре, но у "Кэрри Питмен" были свои законы. Их вахта уже подходила к концу, когда мальчикам послышались странные приближавшиеся к ним звуки.
- Слава, слава, аллилуйя! - пропел Дэн. - А вот и мы - идет кормой вперед, будто лунатик во сне, совсем как в тот раз в Кверсе.
Будь это другое судно, Диско бы рискнул, а тут он немедля перерубил канат, видя, что "Кэрри Питмен", словно нарочно, дрейфует прямо на них. "Мы здесь" посторонилась ровно на столько, сколько было необходимо - Диско не хотел потом целую неделю разыскивать якорный канат, - и "Кэрри" проплыл так близко от них, хоть рукой дотянись, молчаливое, мрачное судно..."




kap_01.jpg

kap_02.jpg




Вот опять - едва разошлись в тумане:

"А-а-а-а-а-а-а-у-у-у! - завывала сирена. Динь-динь-динь! - звенел колокол. Гра-а-а-а-у-ух! - тянула раковина, а море и небо слились в одну молочно-белую массу. Тут Гарви почувствовал, что рядом движется что-то огромное. Он задирал голову все выше и выше, стараясь разглядеть мокрый край возвышающегося, как скала, носа, который, казалось, несется прямо на шхуну. Перед ним катилась невысокая резвая волна, временами обнажавшая длинную лестницу римских цифр - XV - XVI - XVII - XVIII и так далее - на блестящем, розоватого цвета борту. С холодящим душу шипением нос парохода качнулся вперед и вниз, лестница цифр исчезла, мимо пронеслась вереница отделанных бронзой иллюминаторов, беспомощно поднятые руки Гарви обдало струей горячего пара, вдоль фальшборта "Мы у цели" пронесся поток горячей воды, и маленькая шхуна запрыгала и закачалась на бурунах, поднятых винтом парохода, корма которого исчезла в тумане. Гарви думал, что он потеряет сознание, или что его стошнит, или произойдет и то и другое, как вдруг он услышал треск, похожий на звук брошенного наземь чемодана, и до него донесся слабый, как в телефонной трубке, вопль: "Спасите, спасите! Нас потопили!"
- Это мы? - выдохнул он.
- Нет, другая шхуна. Звони! Идем туда, - сказал Дэн и бросился к лодке."



kap_08.jpg



Вот вспоминают страшноватые легенды моря:

"Диско рассказывал о китобойцах пятидесятых годов: как рядом со своими малышами погибали огромные самки китов; о предсмертной агонии на черных и бурых волнах, когда фонтан крови взлетал на сорок футов вверх; о том, как лодки разбивало в щепы; о патентованных ракетах, которые почему-то не хотели подниматься в воздух, а вместо этого попадали в перепуганную команду; о столкновениях и тонущих шхунах; о том ужасном урагане - "японце", - который за три дня оставил без крова больше тысячи человек... Все это были чудесные истории и, главное, правдивые. Но еще более чудесными были рассказы о рыбах и о том, как они спорят между собой и улаживают свои личные дела где-то глубоко под килем.
У Длинного Джека был иной вкус: он предпочитал сверхъестественное. У всех дух замирал от его страшных рассказов о привидениях, которые дразнят и приводят в ужас одиноких собирателей моллюсков; об оборотнях, встающих из своих песчаных могил, о сокровищах острова Файр Айленд, охраняемых духами пиратов; о парусниках, проплывавших в тумане над городом Труро; о гавани в Мэйне, где никто, кроме чужеземца, не бросит дважды якорь в определенном месте из-за экипажа мертвецов, которые подгребают в полночь с якорем на корме своей старомодной лодки и посвистывают - не зовут, а посвистывают, чтобы выманить душу нарушившего их покой человека."



kap_03.jpg



Вот веселый "базар" рыболовецких судов:

" Здесь собралось не меньше ста шхун самого разного происхождения и конструкций вдалеке даже стоял француз с прямыми парусами, - и все они кланялись и вежливо приседали друг перед другом. От каждой шхуны, подобно пчелам, высыпавшим из улья, отваливали маленькие лодки, и на мили над волнующимися водами разносился гомон голосов, перестук талей и тросов и шлепанье весел. По мере того как поднималось солнце, паруса окрашивались в разные цвета: черный, жемчужно-серый и белый, и в утренней дымке к югу потянулось еще большее количество лодок.
Лодки собирались группами, расходились, снова сходились и опять разъезжались; рыбаки перекрикивались, свистели, улюлюкали и пели; вода была усеяна выброшенным за борт мусором.
- Это город, - сказал Гарви, - Диско прав. Это настоящий город.
- Бывают города и поменьше, - сказал Диско. - Здесь тысяча человек собралось...
Шхуна "Мы у цели" обогнула северную флотилию, и Диско то и дело взмахами руки приветствовал своих друзей; потом он чисто, как гоночная яхта в конце сезона, бросил якорь в облюбованном месте. Моряки с Отмелей всегда молча реагируют на отличное умение управлять шхуной; неудачникам же здорово достается от насмешек.
- Самое время для каракатицы, а? - прокричали с "Мэри Хилтон".
- Соль небось всю замочил? - спросили с "Кинга Филиппа".
- Эй, Том Плэтт! Приходи сегодня на ужин, - раздалось с "Генри Клея".
И так вопросы и ответы сыпались без конца. Рыбаки и до этого встречались в тумане, и нет больших сплетников, чем на рыбацких судах. Они, кажется, знали уже все о спасении Гарви и интересовались, оправдывает ли он уже свой хлеб. Кто помоложе, подшучивали на Дэном, который тоже не оставался в долгу и обзывал их всякими обидными прозвищами. Соотечественники Мануэля перекрикивались с ним на его языке, и даже молчаливый кок пришел в возбуждение и кричал что-то по-гаэльски своему приятелю, такому же черному, как и он сам."









kap_07.jpg



И, наконец, апогей: бешеная круговерть разделки:

"Дэн дал Гарви вилы и подвел его к грубому столу со стороны, ближней к борту, где дядюшка Солтерс нетерпеливо постукивал черенком ножа по столу. У его ног стояла бадья с соленой водой.
- Ты подавай отцу и Тому Плэтту через люк и смотри, чтобы дядюшка Солтерс не выколол тебе ножом глаз, - сказал Дэн и полез в трюм. - Я буду подавать соль снизу.
Пенни и Мануэль стояли в ларе по колено в рыбе, размахивая своими ножами. Длинный Джек в варежках и с корзиной, стоявшей у его ног, находился по другую сторону стола, напротив дядюшки Солтерса. Гарви же не сводил глаз со своих вил и бадьи с водой.
- Эй! - воскликнул Мануэль, наклонился и подхватил рыбину, продев один палец в жабры, а другой - в глаз. Он положил ее на край ларя, сверкающее лезвие ножа со звуком рвущегося полотна рассекло ее вдоль, от головы до хвоста, и рыба с двумя зарубками с каждой стороны шеи шлепнулась к ногам Длинного Джека.
- Эй! - воскликнул Длинный Джек, и его рука в варежке загребла печень трески и бросила ее в корзину. Еще один поворот и гребок, и в сторону полетели голова и потроха, а выпотрошенная рыба скользнула через стол к свирепо пыхтевшему дядюшке Солтерсу.
Снова раздался звук рвущегося полотна, через борт полетел хребет, и рыба, без головы и внутренностей, плеснулась в бадью, обдав стоявшего рядом с открытым ртом Гарви брызгами соленой воды. Мужчины теперь работали молча. Треска двигалась будто живая, и не успел Гарви, пораженный этой удивительной ловкостью, прийти в себя, как бадья оказалась полной доверху.
- Подавай! - прорычал дядюшка Солтерс, не поворачивая головы, и Гарви подхватил вилами две или три рыбины и бросил их в люк.
- Эй! Подавай кучей! - закричал Дэн. - Не разбрасывай! Дядя Солтерс лучший потрошитель из всех. Смотри, он как книгу режет.
И в самом деле, казалось, будто толстый дядюшка Солтерс соревнуется в скорости разрезания журнальных страниц. Согнувшийся в три погибели Мануэль стоял неподвижно, как статуя, только его длинные руки безостановочно хватали рыбу. Малышка Пенн трудился отважно, но было видно, что ему не хватало сил. Раз или два Мануэль ухитрялся выручать его, не переставая подбрасывать рыбу.
Внизу в трюме скрежещущий звук от трения крупной соли о рыбью чешую напоминал жужжание точильного камня. На этом неумолчном фоне раздавались перестук ножей в ларе, звук отворачиваемых голов, шлепанье печени и потрохов, треск ножа дяди Солтерса, выдирающего хребты, и хлюпанье мокрых, разделанных рыбьих тушек, падающих в бадью.
Час спустя Гарви отдал бы все на свете за то, чтобы отдохнуть. Ведь мокрая треска весит больше, чем можно себе представить, и от непривычной работы у Гарви ужасно разболелась спина. Но он в первый раз в жизни почувствовал, что работает вместе с другими, стал гордиться собой и продолжал молча трудиться.
- Нож! - закричал наконец дядя Солтерс.
Пенн, задыхаясь, согнулся пополам среди рыбы, Мануэль стал наклоняться взад и вперед, чтобы размяться, а Длинный Джек перегнулся через фальшборт. Появился кок, бесшумный, как черная тень; он собрал массу костей и голов и удалился.
- На завтрак потроха и похлебка из голов! - зачмокал Длинный Джек.
- Нож! - повторил дядюшка Солтерс, размахивая плоским изогнутым оружием потрошителя.
Гарви увидел несколько ножей, торчавших возле люка. Он принес их, а тупые убрал.
- Воды! - потребовал Диско Троп.
- Бачок с питьевой водой на носу, рядом ковшик. Поторопись, Гарв, - сказал Дэн.
Гарви возвратился через минуту с полным ковшом застоявшейся коричневой воды, показавшейся ему вкуснее нектара и развязавшей языки Диско и Тома Плэтта.
- Это - треска, - говорил Диско. - Это тебе не финики из Дамаска, Том Плэтт, и не бруски серебра. Я твержу это тебе с тех пор, как мы вместе вышли в море.
- Эй! - раздался клич Мануэля, и работа закипела снова и продолжалась до тех пор, пока ларь не опустел. Как только последняя рыба отправилась вниз, Диско Троп со своим братом потопали на корму в рубку; Мануэль и Длинный Джек пошли на нос; Том Плэтт ждал лишь, пока можно будет задраить люк, и потом тоже исчез. Через полминуты из рубки донесся громкий храп, и, ничего не понимая, Гарви уставился на Дэна и Пенна.
- После разделки рыбы у нас на "Мы у цели" юнги занимаются уборкой, а если море спокойное, они же и несут первую вахту.
Дэн стал энергично драить ларь; разобрал стол, поставил его сушиться при свете луны, начисто вытер красные лезвия ножей и начал точить их о небольшой камень. Под его руководством Гарви стал бросать за борт остатки потрохов и рыбьих костей."























kap_04.jpg

kap_05.jpg

kap_06.jpg






В конце повести - повестей! - на берег сходит сильно повзрослевший и поумневший подросток, выбравший свой путь. У Киплинга рассказ о взрослении получился ярким и убедительным. Вариации на тему Киплинга у Соболева - по крайней мере, не скучными. Но перечитывать все же не стану.


kap_09.jpg